Потом крышу посмотри, иначе в первый же дождь снова все зальет грязью.

— Да, я понял, — повторил я, словно мальчишка, которого учили уму-разуму.

А в голове уже выстроил ряд задач: дымоход, крыша, стойка, посуда, поставщики, травы, долг, Лира, Рау, колодец, гости и неизвестный алхимик из Совета.

Список рос бодро, как плесень на забытом влажном листе.

— Каналы до завтрашнего обеда не используй, — добавил Марвин, резко повернувшись ко мне. — Минимум до обеда.

— Может, хватит уже? — уперся я в него тяжелым взглядом.

У всего есть предел, и у моего терпения тоже. Сколько можно слушать эти брюзжащие наставления и указания? Да, Марвин хороший советчик, знающий человек, и нужен мне, но вот так командовать мной, будто мне и в самом деле семнадцать лет… нет, такого отношения я терпеть не намерен. Мы с ним примерно одного возраста. Хватит.

— Марвин, — произнес я сухо, играя с этим коренастым стариком в гляделки, — я уже не мальчик, чтобы тыкать меня носом во все подряд.

— Да ну? — прохрипел он, усмехаясь.

— А вы еще не поняли? — я обвел рукой кухню, пиалы, отремонтированную гайвань и двойной чайник, баночки с ферментированной цедрой, пучки трав, подвешенных над очагом.

Марвин по своей привычке пожевал губы, оглядел все это дело, помолчал. Я увидел, как он хотел сплюнуть, но сдержался. Старик дернул щекой, после чего молча подхватил мешок на краю стола, сгреб свои склянки.

Смотря на них, я вспомнил про лекарства для Лиры и уточнил:

— Как часто Лире нужно пить ваши лекарства?

Марвин замер и устало посмотрел на меня.

— Лекарства для Треснутых нет, — сухо бросил он. — Сколько мне еще раз это тебе сказать? — закончил он грубо.

— Знаю, — сказал я тише и немного грубее, чем хотел. — Я спросил, как часто их надо пить.

— Это принять надо, — буркнул он, но ответил: — Желательно каждый день. Но если Родник спокоен, то и раз в два дня нормально.

Я благодарно кивнул и поднялся, а Марвин положил на стол потрепанную тетрадь в кожаном переплете.

— Как и обещал, мой старый справочник по травам Первой и Второй Границы, — сказал старик. — Изучай. Думай, какие растения подойдут для твоих проливов.

Я бросил взгляд на очередную тетрадь и проводил старика до двери.

Там он задержался, постоял, глядя в темный зал, где уже почти ничего не было видно без лучины, и сказал, не оборачиваясь:

— У тебя талант, Тинг. Не подведи меня. Не будь, как твой отец.

Дверь хлопнула за ним, послышался тяжелый шаг на крыльце, скрипнула калитка, и раздалось короткое ворчание — кажется, старик зацепился за что-то. После этого пришла тишина.

— И ты меня не подведи, Марвин, — сказал я в пустоту.

Вернулся в кухню, бессмысленно провел пальцами по истрепанному переплету тетради и уселся на циновку. А потом медленно откинулся назад и лег.

Я поднял правую руку над собой, распрямил пальцы, морщась от тянущей боли, и посмотрел на кисть. Воспаленная жилка у запястья все еще тянулась тонкой линией, но уже стала меньше. Кажется.

Целый день ушел на открытие канала и стабилизацию, а я только сейчас сообразил. А ведь время идет. Долг в десять высоких духовных камней никуда не делся, и срок выплаты приближается с каждым закатом. Алхимик из городского Совета, который положил глаз на землю «Приюта Ветров», может начать действовать в обход Торговой Гильдии в любой момент.

А мне, кроме ремонта, еще нужно отыскать время на чтение тетради Марвина. И еще есть старая учетная тетрадь с рецептами, которую я нашел в кладовой.

Дел было по горло. Но, лежа на жесткой циновке, я чувствовал странное воодушевление. Я прислушался к себе. Там, в груди, Родник пульсировал ровно и уверенно, дублируя удары сердца. Как мерные капли воды, падающие на гладь. Я стабилизировал его. Я открыл два канала. Я больше не беспомощный пустой мальчишка с протекающей душой.

День потерян, но не зря.

Снаружи что-то зашуршало, и на подоконнике показались серебристые уши с прилипшими травинками.

Потом наверх вскарабкался сам Рау, с грязными лапами и шерстью, сбившейся мокрыми прядями. В кухню сразу потянуло запахом сырой земли, прелых листьев и мокрой шерсти.

В одной лапке он держал пучок растений.

— Паршивец, — выдохнул я, даже не пытаясь подняться.

Рау спрыгнул на пол, важно протрусил ко мне и уронил добычу прямо мне на грудь, будто принес не подозрительную лесную траву, а оплату по долгу.

В полумраке листья были узкие, темно-зеленые, а стебли тонкие, но прочные.

Я осторожно взял растение двумя пальцами и посмотрел на довольную морду зверька.

— Ра-а…

— Снова в Лес бегал, — прошептал я, не поднимая головы. Из-за Циркуляции я даже и не заметил.

Рау потоптался на моих ребрах, устраиваясь поудобнее, свернулся клубком возле моего подбородка и тяжело вздохнул. Через Связку до меня докатилась волна его усталости и остаточных эмоций.

Он вымотался не хуже меня.

Прыгал по деревьям, где-то ползал по мокрой траве, где-то копал землю, где-то, кажется, испугался большой птицы и теперь был уверен, что лично прогнал ее с территории.

Гладя Рау за ухом, я слушал его тихое урчание.

Посмотрел на пучок в руке и попытался заставить себя подняться. Надо бы убрать его в горшочек, чтобы не засох к утру. Надо бы проверить то искрящееся растение второго ранга… Теперь, когда я получил второй ранг, система должна дать Продвинутый Анализ.

Я прикрыл глаза, собираясь с силами, чтобы встать. Но усталость навалилась, как тяжелое одеяло. Сил не было даже пошевелиться. Пальцы сжались на грязном пучке травы, и я провалился в тяжелый сон без сновидений.

Утро только начиналось, и солнце даже еще не взошло, а я уже стоял у стола и смотрел, как Рау умывался.

На столешнице лежали три стебля с вытянутыми узкими листьями, серовато-зелёными, будто присыпанными пылью.

А перед глазами висели строки:

[Резерв Родника: 82⁄100]

[Результат Продвинутого Анализа]

[Холодянка. Ранг 1. Вероятный тип Дыхания: Лёд/Вода]

[Свойства: охлаждение и замедление процессов, снижение жара]

[Особенность: медленная экстракция — требуется длительное взаимодействие с жидкостью или подогрев]

Система не обманула. Продвинутый Анализ работал. И даже давал подсказку в виде «особенности».

Рау перестал умываться и сунул нос мне в ладонь, где лежал листик.

— Не ешь, — сказал я.

— Ра? — Он отдёрнул морду.

— Не ешь. — Я убрал листья