Центурионы первой когорты, называвшиеся главными (primi ordines), считались самыми старшими в легионе. Они образовывали в подлинном смысле слова элиту центурионов: у них было более высокое жалованье и лучшее содержание, чем у их коллег из ordini secondari, а в лагере они занимали более привилегированные места. Ранги primi ordines имели те же названия, что и у остальных центурионов, с той только разницей, что им предшествовал термин primus (первый); наиболее высоким было звание первого старшего триария (primus pilus prior), или просто примипила (primus pilus).

Примипил был наиболее важной фигурой в легионе, не принадлежавшей к всадническому или сенаторскому сословиям. Он командовал первым манипулом первой когорты и был попечителем орла легиона. Этот очень престижный пост мог занимать только человек с исключительными способностями и опытом. Жалованье примипила было в 20, 30, а в некоторых случаях и в 60 раз больше жалованья обычного легионера. Примипил входил в состав военного совета вместе с легатом легиона и трибунами.

Обычно это звание получали не ранее, чем по достижении 50 лет. Для легионера оно было вершиной карьеры. Ко всему прочему, оно открывало доступ к всадническому сословию, что позволяло продолжать продвижение по карьерной лестнице уже в новом качестве.

Своим исключительным положением в легионе центурионы первой когорты (primi ordines) были обязаны прежде всего амбициям и выдающимся личным качествам. Для каждого из них важно было продемонстрировать на поле боя, что он по праву занимает свое место. Очень часто в самых опасных ситуациях они увлекали солдат за собой и поддерживали их своим примером, «чтобы не потерять ранее приобретенной славы» (Caes., BG, VI, 40).

Именно поэтому в наиболее ожесточенных и кровопролитных сражениях процент павших primi ordines был явно выше, чем процент центурионов более низкого ранга.

Обычное продвижение центуриона по служебной лестнице в теории предусматривало переход из одной когорты в другую и так с десятой до первой. Однако в реальности не существовало строго установленных правил: нехватка кадрового состава или храбрость, проявленная в бою, давали возможность получать повышение, минуя сразу несколько промежуточных званий, весьма существенно сокращая путь к примипилату. Поэтому центурион мог последовательно переходить из одной когорты в другую с сохранением своего звания (например, hastatus posterior десятой когорты — hastatus posterior девятой когорты); но переход из когорты в когорту мог быть и непоследовательным (например, hastatus posterior десятой когорты — hastatus posterior шестой когорты); наконец центурион мог перейти из одной когорты в другую с повышением звания (например, hastatus posterior третьей когорты — princeps posterior второй когорты — primus pilus). Кроме того, частым был перевод центуриона (по совершенно различным оперативным сценариям) из одного легиона в другой.

Для центуриона существовал также и другой вид карьерного роста, при котором повышение звания происходило при постоянной службе в одной и той же когорте (например, hastatus posterior десятой когорты — hastatus primus десятой когорты).

Между этими двумя видами карьеры существовало принципиальное различие, имевшее очень важное значение для национального состава центурионата: те, кто продвигался по служебной лестнице в пределах одной когорты, как правило, занимали низшие звания в центуриях и принадлежали к ordini secundari, в то время как тем, кто переходил из когорты в когорту и из легиона в легион, доставались звания primi ordines. В I–II вв., как свидетельствуют данные эпиграфики, последний тип военной карьеры был характерен для бывших преторианцев и представителей всаднического сословия, которые за короткий промежуток времени могли дослужиться до первой центурии и войти в состав primi ordines. Поскольку вплоть до правления Септимия Севера в преторианских когортах служили преимущественно одни италики, а основной состав всадников образовывали либо италики, либо выходцы из римских колоний, то высшие центурионные звания чуть ли не по праву отходили им. В самом деле, любой италик из хорошей семьи мог стать центурионом в когорте ночной стражи, затем перейти на службу в городскую когорту, наконец, занять должность центуриона в преторианской когорте, после чего быть переведенным в первую когорту легиона и достичь здесь примипилата. Выполнив возложенную на них обязанность, избравшие военную карьеру италики перебирались в Рим и уже оттуда посылались в качестве командующих отдельными подразделениями (praepositi).

Подобная система имела очень важное значение, поскольку, давая возможность италикам продолжать свою службу в различных легионах, позволяла командному составу постоянно сохранять свой сильный романо-италийский характер, благодаря чему армия оставалась идеологически единой и сплоченной.

Это положение изменилось при Септимии Севере, который предоставил возможность выслужившимся легионерам достигать самых высоких центурионных званий. Результатом такого решения стало быстрое изменение этнического состава центурионов, что наглядно подтверждается имеющимися у нас эпиграфическими свидетельствами. Так, анализ данных, касающихся происхождения центурионов легионов Седьмого Сдвоенного, размещенного в Испании, и Третьего Августова, стоявшего в Африке, показывает, что в I столетии наибольшее количество центурионов были италиками; во II в. среди центурионов наблюдается рост числа провинциалов, по большей части из западных провинций; со времен Септимия Севера центурионы-италийцы если не исчезают совершенно, то значительно уступают в количественном отношении своим коллегам-провинциалам.

Благодаря реформе, проведенной Септимием Севером, все больше и больше центурионов, начинавших свою службу рядовыми легионерами, достигали примипилата и поднимались по карьерной лестнице еще выше. Такая ситуация способствовала быстрой трансформации основ комплектования офицерского корпуса, который уже в первой половине III в. полностью утратил свой италийский характер.

Таблица 2. Происхождение центурионов

Седьмого Сдвоенного легиона

Таблица 3. Происхождение центурионов

Третьего Августова легиона

Наградная система. Продвижение по служебной лестнице всегда в сильной степени зависело от наград и знаков отличия, которые получал военнослужащий. Награды (dona militaria) республиканского периода, которые обычно сопровождались разделом добычи и возможными донативами, давались, как правило, в связи с определенными событиями или деяниями, совершенными во время войны, а потому могли быть присвоены каждому, независимо от звания или ранга. Присуждать награды и давать повышения в период Республики имел право любой командующий, под ауспициями которого проходила военная кампания.

Первоначально вручение той или иной награды определялось характером совершенного деяния. С установлением режима принципата Август пожелал произвести упорядочение и в этой области (Suet., Aug., 25, 3), жестко ограничив условия, при которых могли быть получены награды, и сохранив их только для случаев особенно значимых. Начиная с принципата Клавдия награды были стандартизированы в зависимости от звания или ранга награждаемого. Возможно, для эффективного функционирования наградной системы был составлен свод правил, определявших, кому и какие знаки отличия полагались в том или ином случае[58].

Torques, или ожерелья,