Керемет что-то писал, в окошке нудно мигала надпись «печатает». Какое-то время я смотрела на нее и ждала, но скоро мне это надоело. Страшно хотелось спать. Просто невыносимо.

«Подумаю об этом завтра», – пробормотала я.

Надо уже выяснить наконец, откуда у меня в голове эта фраза, явно же цитата из какой-то книжки. Но едва голова с неопознанной цитатой коснулась подушки, я отрубилась.

Мне снился лес.

Глава седьмая,

в которой меняются

Аня

Pаз, два, три, четыре,

нет мне места в этом мире.

Чтоб без места не остаться,

нужно с кем-то поменяться, —

красовалось в окошке с перепиской утром.

Всего четыре строчки. Стоило их сто лет набирать. И вообще – ерунда какая-то, еще и рифмы глагольные. Я бы лучше сочинила.

«Сочини».

Слово на экране появилось быстрее, чем я успела додумать мысль. Х-ха, обиделся. Тоже мне… Стоп! Я же ничего ему не написала, только подумала… Хотя он и так небось понимает, что чушь получилась. Я вот про стишок к последнему звонку тоже все понимала. Сама. Без Юлии-Анатольевненых намеков, без скандалов…

В школу идти не хотелось. Варька будет приставать с расспросами. И эти две курицы, Ирка и Динарка, вряд ли сделают вид, что вчера ничего не произошло. Небось всем уже растрепали про мою истерику. А Динарка еще и от себя гадостей присочинила. Хорошо хоть на видео никто не снял… А перед Юлией Анатольевной как стыдно! И перед Варькой… Больше всего почему-то – перед Варькой.

Я поморщилась и снова посмотрела на экран. Слóва «Сочини» там больше не было. Теперь в отредактированном сообщении красовалась целая инструкция на миллион строк. Интересненько… Обещанные ценные указания, что ли? Я уставилась в текст.

Ага… «Найти перекресток где-нибудь в безлюдном месте». Странное сочетание: перекрестки обычно очень оживленные. Перед глазами всплывали образы шумных дорог, улиц и бульваров. Парк! Точно же! Там полно пересекающихся аллей. А чуть глубже – в лесной части – можно найти чудесные тропинки, по которым разве что ежи ходят. Но с утра в лесной части парка не будет даже ежей. Замечательно!

«Повернуться лицом на север»… Разберемся. Приложение-компас на телефон скачаю.

Громко прочитать этот дурацкий стишок. Х-ха! Эта идея мне почему-то особенно понравилась. Я представила, как вместо школы иду в тихий пустой парк, ухожу подальше и со всей дури что-нибудь ору. Пусть даже этот смешной стишок. Сгодится. Зато сразу станет легче. И вообще – прикольно – немного страшновато, немного туповато, но все-таки забавно. То, что надо! А в школе сегодня и без меня перетопчутся. Все равно перед каникулами уже ничего толкового на уроках нет, а «друзей»-одноклассников я сейчас точно видеть не хочу! Особенно некоторых.

В конце, советовал Керемет, нужно загадать желание. Это типа психологический прием такой. Он так и написал: «Сначала очищение от негативных эмоций, а потом – определение новых целей». Звучит неплохо, очень серьезно звучит, профессионально.

* * *

День был таким же восхитительным, как и вчерашний. Нет, даже лучше! Теплынь, все вокруг цветет и пахнет. Не зря все-таки так говорят. Сирень в этом году словно с ума сошла. Прямо на выходе из дома – вокруг детской площадки – сплошные розовые, фиолетовые, лиловые облака. А еще жасмин! И шиповник! Они тоже надрываются вовсю, но «перекричать» сиреневые кусты не может никто. Ну и нечего! Зачем они вообще цветут, если такие слабые? Выживают и запоминаются только сильные. Вот, кстати, хороший пример – детская площадка. Это такой мир в миниатюре. Вокруг пластиковые – безопасные – декорации, но внутри – все то же самое. Нужно отвоевывать главное. «Главным» может быть все, что угодно, – желтый пластиковый совочек, очередь на горку, лучшее место в песочнице. Друг. Да, за друга тоже нужно воевать. Вот маленькая девочка в розовой панамке колотит пластиковым совочком другую маленькую девочку – в белой косынке. Совочек – яркий и радостный – она уже отвоевала у какого-то мальчишки. Теперь, наверное, отвоевывает самогó мальчишку. Пока он сидит рядом и готовится зареветь…

Интересно, смогла бы я ударить Варьку?

Девочка в белой косынке изо всех сил толкнула задиру, и та полетела спиной в песок. Хорошо, что они мелкие совсем, – падать невысоко и нестрашно. Или им все равно страшно? Они же мелкие совсем…

Нет. Я не смогла бы ударить Варьку. Потому что она не нападает. И даже не защищается. Варька со мной не дерется.

Наверное, я и правда хуже всех. Злюсь на родителей, хотя они вообще ничего страшного не сделали. Ненавижу лучшую подругу за то, что… Да вообще ни за что. За то, что она существует. Может быть, это и есть тот самый «подростковый бунт», которого уже год с наигранным комическим ужасом ждет мама. Только ужас получается какой-то совсем не комический… Я поежилась и почему-то огляделась по сторонам. Мне казалось, что кто-то обязательно услышит мои позорные мысли, увидит меня, но не просто так, а сразу всю и насквозь.

Девочка сливалась с деревом позади себя. Сначала я так и подумала – вырезанная прямо на дереве скульптура, такими часто детские площадки украшают. Правда, обычно эти фигурки все-таки не на живых деревьях вырезают… Когда стало ясно, что никакая это не скульптура, а просто девочка прижалась к стволу спиной и стоит, я разочарованно вздохнула. Никакой мистики. Привидения, может, и пугают тебя до дрожи, но настоящие живые люди раздражают гораздо больше. И встречаются гораздо чаще.

Странная девочка смотрела прямо на меня, и это бесило. Нужно, чтобы никто меня не видел. Так Керемет сказал, точнее, написал. А эта – таращится. Подойти к ней, что ли, спросить, чего уставилась? Но это как-то совсем тупо. Я еще раз глянула прямо на девчонку – пусть видит, что я ее не боюсь и внимания на нее не обращаю, и гордо прошествовала вдоль детской площадки – вглубь парка. Или уже леса? Поди разбери. Лично мне всегда нравилось считать ту часть парка, куда я сейчас направлялась, именно лесом. Нужно всего лишь пройти мимо детской площадки, потом мимо спортивной, немного – по извилистой «экотропе», щедро усеянной щепками, свернуть на неприметную тропинку и… все! Здесь растут такие по-настоящему лесные – высокие и совершенно дикие деревья – огромные древние ели. Их даже «елками» называть неловко – такие они величественные и страшные. И тропинка между ними вьется совсем не парковая – безо всякого покрытия: без асфальта, без