чтобы она очень хорошо это умела, но она умела хоть как-то, а крестьяне – не умели никак, и если их не спасать, то придёт конец. А случалось всякое – в теперешнее неспокойное время. И обычные призраки, бродившие на местах сражений и массовых казней, и существа посерьёзнее. Люди ж не задумываются и нарушают границу между живым и неживым, и с той стороны в дыры что только не лезет. Маги не всегда задумываются, а не-маги и подавно, им же никто не объяснил, что в месте массовой казни непременно что-нибудь такое выведется. А казнить изменников новая власть любит, последних казнили на площади ближнего городка только на прошлой неделе. Уж конечно, какие там изменники – обычные люди, просто у кого-то слишком длинный язык, и кто-то любит болтать. А кто-то – слушать и доносить. А кто-то и рад стараться, и потом отписывать в столицу – мол, нашли изменников, казнили. Похвалите нас.

Правда, чаще всего не хватили, а совсем наоборот, и те, кто у власти, тоже ходят по лезвию. Но Изабель совсем не волновали эти люди – случайно оказавшись на вершине власти, пускай и местной, они так же случайно эту вершину и покидали, и она была уверена – туда и дорога. Но о том, что у дядюшки Туше бывает мальчишка-некромант, которого можно попросить проверить оставшийся без хозяина дом, или то место, где вчера кого-то повесили, или ещё какой старый сарай, говорили, хоть и не слишком громко. И если попросить, мальчишка придёт, проверит и прогонит то, что там завелось. Не бесплатно, за еду – но есть надо всем, это понятно.

И если вдруг кто-то решит, что нужно бить жену и детей, силком волочь на сеновал подавальщицу из таверны или лишать последних припасов и без того небогатую семью, то таких Изабель тоже навещала. В красивом, оставшемся от прежней жизни платье, сняв охранный медальон и являя собой нечто очень, очень страшное. Многим хватало поглядеть разок – или язык отнимался, или удар приключался, или ещё какая досадная неприятность. Убивать нужды не было.

А в нынешней вылазке с Мстителем – как раз нужда случилась. И Изабель сама не поняла, как справилась – опыта-то не было.

И вот сейчас она сидит за столом, уверяет, что её отлично накормили, подлечили и дали выспаться, и вообще – она на ногах, с ней всё в порядке, и если надо – она готова отправиться куда-нибудь хоть сегодня же в ночь.

Но никуда отправляться не надо, домочадцы рады, и твердят, что больше не станут отпускать её, потому что – как они без неё? Она соглашается, потому что без неё станет трудно, это точно.

Но – нет ничего невозможного, нет никого незаменимого. И когда удаётся лечь спать и дождаться, пока затихнут все звуки в доме, пока уснёт на лавке Черити, пока лунный луч уберётся на противоположную стену… оказывается, что спать-то и не выходит.

А выходит вспоминать.

* * *

- Леди Элизабет, сядьте прямо!

- Леди Элизабет, вы снова опоздали к столу!

- Леди Элизабет, вы неправильно взяли перо и посадили кляксу, это недопустимо!

- Леди Элизабет, вам запрещено убегать из замка и играть с мальчишками, вы забыли об этом?

- Леди Элизабет, вы наказаны, вам нечего делать на кухне! Слугам запрещено давать вам еду, можете даже и не просить!

- Настоящая леди не лазает через заборы и не рвёт платьев!

- Извольте взять приборы правильно и есть аккуратно, а не как вы делаете обычно!

Изабель каждый день думала, что прошло много времени и она забыла. Но нет, в тихие тёмные ночи, когда не слышно даже мышей и кошек, воспоминания приходили и не спрашивались. Может быть, сейчас это случилось после того знакомства? И разговора?

Только ещё не хватало - спрашивать, чему её учили! Её учили быть настоящей леди. Мило улыбаться, поддерживать разговор на заданную тему, ни на волос не отступать от правил приличия, танцевать, петь, играть на фортепиано, принимать гостей, вести переписку… учили-то много чему, да вот что из того пригодилось ей в нынешней жизни? Ничего, совсем ничего. Конечно, Черити твердит, что нынешняя жизнь не навсегда, но Изабель даже и вообразить не могла, что она будет представлять собой к этому невероятному моменту. Воскреснуть из небытия, сказать – здравствуйте, вот я? Ерунда, кто ей поверит-то?

А вот магии её учили мало и плохо, она и тогда подозревала что-то подобное, и оказавшись без старших родных, убедилась в этом полностью.

- Элизабет, вы ошибка природы, понимаете вы это? – говорил, морщась, лорд-отец, сэр Томас Горэй. – Будь вы мужчиной, вас бы, безусловно, следовало обучить всему. Но для чего женщине умение уничтожить нежить? Допросить покойника, установить причину смерти? Подслушать и проследить с теневой стороны мира? Убить, в конце концов? Это дело мужчин. Моё, ваших братьев. Вам это незачем, поэтому не пытайтесь проникать на занятия, которые вам не предназначены. Изучайте то, что прилично и пристойно для вашего пола. А там я решу, что буду с вами делать.

Этот разговор состоялся один раз, Элизабет – о да, тогда это была Элизабет, никак иначе – исполнилось тринадцать лет. Она долго собиралась с духом, чтобы поговорить с отцом и попросить разрешения изучать магию не исподтишка, а законно, вместе с братьями. Но отец ей такого разрешения не дал.

Элизабет Горэй родилась пятым ребёнком и единственной дочерью лорда Томаса, от второй супруги, Анны Мэй Говард. Леди Анна была магом, но универсалом, и прожила недолго, Элизабет её почти не помнила. Помнила уже леди Диану, третью супругу, мачеху.

Леди Диана очень хотела стать леди Горэй, и её не остановил ни муж-некромант, ни шестеро детей того мужа от двух предыдущих браков. Почти без денег и без связей, она не могла, как теперь понимала Изабель, рассчитывать на хорошую партию, поэтому согласилась стать третьей женой некроманта. И родила ему ещё двух сыновей.

Только вот из семерых братьев магами родились четверо, из них некромантами двое. Старший, Эдвард, от самой первой супруги Оливии, и Энтони, младший сын Анны. Из детей Оливии магами оказались двое, из детей Анны – все трое, но некромантами – Элизабет и Энтони, Филипп, первый её сын, универсал, как и Роберт, второй сын Оливии. Оба сына Дианы магических сил не унаследовали.

Лорд Томас смотрел на своих отпрысков без особой гордости, ему всё время что-то в них было не так. Недостаточно