class="p1">— Да вот не нравится мне, что какой-то тип может рассекать над моей головой, а я его не увижу, даже если он мне на голову бомбу сбросит. Артефакты, скорее всего, выдержат, но могут пострадать случайные прохожие, если дело будет на улице, или мои домочадцы, если сбросят что-то сюда.

— Помнится, Константин Александрович говорил, что столица закрыта от таких полетов, — сообщил Николай Степанович. — Там какой-то хитрый защитный купол. Пропускает только дирижабли и летающих призрачных помощников императорской семьи.

— Валерона же пропускает, — напомнил я.

— Он не летающий. У сети могут быть крупные ячейки, а он совсем маленький. Его никто всерьез не воспринимает, не считает опасным, Петр Аркадьевич.

— Но у него при воплощении получились порезанные характеристики, — припомнил я. — Поэтому и мелкий? Но характеристики он восстанавливает, а рост и цвет — нет.

— И это прекрасно, — уверенно сказал Николай Степанович. — Милый домашний любимец, в котором никто не заподозрит демона и не натравит на него церковь. А церковь его развоплотит, и всё.

— А такие случаи бывали?

— Бывали, — кивнул он. — Когда помощник уж очень напоминает тварь из зоны. Он, конечно, призываемый, но иногда могут заметить не те, кто нужно. Некоторым только повод дай нагадить ближнему, донос настрочат — а расхлебывать другим придется.

— И по требованию церкви могут развоплотить любого помощника у любого человека?

— Разумеется, императорского семейства эти ограничения не касаются, Петр Аркадьевич. Слухи ходят, что там разные образины встречаются.

У императорского семейства точно должна быть возможность проверять кристаллы. Но если там такой высокий процент владения призрачными помощниками, то наверняка еще и вероятность в свою пользу каким-то навыком подкручивали.

Я не мог не признать, что с Валероном мне конкретно повезло. Не будь его, я бы и до зоны не доехал, убили бы меня еще в поезде. А если доехал бы — то убила бы собранная реликвия. Так что Валерон — фактически мой ангел-хранитель. Но я могу его лишиться, если кому-то он покажется тварью из зоны.

Хотелось бы обладать неприкосновенностью императорского семейства. Или хотя бы княжеского — уверен, на своей территории князья могут игнорировать все претензии хоть императора, хоть церкви. Но сами прецеденты пугающие. Этак и с Валероном решат, что его опасность именно в том, что на тварь не походит — мол, вводит людей в заблуждение.

— Конечно, если помощника зарегистрировать сразу при получении, тогда претензии могут сняться, — продолжил Николай Степанович. — Но на это мало кто идет, потому что могут признать опасным сразу, да и само наличие призрачных помощников скрывают. А еще церковь может заблокировать часть способностей.

Нет уж никакой регистрации. Почуять в Валероне призрачного помощника может только другой призрачный помощник, поэтому, если он не будет прокалываться при посторонних, о его сущности никто не узнает…

Как выяснилось, переживал я совсем не о том, потому что не прошло и часа после беседы с Николаем Степановичем, как ко мне явился представитель Симукова с требованием вернуть украденную у князя собаку, представляющую ценность для селекционной работы.

— Не хотелось бы доводить до суда, это отрицательно повлияет на вашу репутацию. Как вы понимаете, Вячеславу Львовичу не составит труда предоставить свидетелей, что ваш пес на самом деле не ваш, — снисходительно вещал этот господин. — Предложение Вячеслава Львовича сделано исключительно из уважения и нежелания ломать жизнь приличному молодому человеку из-за такой малости. Слухи же пойдут, что собаками вы не ограничиваетесь, начнут пересчитывать серебряные приборы после ваших визитов…

Он скорчил самую добрую физиономию, на которую оказался способен. Но в его случае она всё равно казалась физиономией хитрого человека, собирающегося обжулить ближнего.

— Как вы понимаете, мне не составит труда предоставить свидетелей попытки украсть собаку по его заказу, — ответил я, лихорадочно соображая, как вырваться из этого дурдома, в который Симуков меня старательно заталкивает. — Вячеслав Львович будет очень бледно выглядеть на судебном разбирательстве, тем более что у меня есть документ о покупке собаки. И тогда уже встанет вопрос: сколько собак к этому времени обманом или кражами заполучил ваш наниматель? И ложки будут проверять после его ухода, я же выйду несправедливо обвиненным.

К судебному разбирательству документ точно будет. Не зря же мне Черное Солнце оставило столько нужных бланков. Вот один и пойдет на благое дело легализации Валерона. А продавцом укажу почившего главу организации. Мог же он в свободное от убийств время заниматься разведением комнатных собачек? А от остальных скрывал это увлечение как порочащее его имидж.

— Мне кажется, вы пытаетесь ввести меня в заблуждение. У нас есть информация, что вы нашли бесхозную собаку, Петр Аркадьевич. То есть фактически присвоили чужую собственность.

Ох уж эта Глаша, торгующая информацией направо и налево. Нужно будет отчиму намекнуть, что делает она это не совсем подконтрольно. Потому что если бы он знал, что она слила инфу обо мне людям Симукова, то сообщил бы.

— Извините, но это несерьезно — опираться на слухи. Да, я сказал так Юрию Владимировичу Беляеву, потому что он не одобрил бы такую трату. Но Валерон является моей собственностью, как бы вы ни пытались доказать обратное.

— Могу я увидеть этот документ, Петр Аркадьевич?

— Вся документация на животных у меня в поместье, — ответил я. — Разумеется, я могу отправить курьера, но, честно говоря, не вижу смысла делать это, чтобы удовлетворить ваше любопытство. На суде вы его увидите точно, поскольку собственником Валерона являюсь я, а не ваш наниматель, о чем он прекрасно знает. Всё хорошего.

Я встал и вышел из гостиной. Вот ведь Симуков какой жук. Не мытьем, так катаньем пытается заполучить свое. И как в таких условиях говорить, что я его поддерживаю? Волей-неволей придется принимать сторону Антона. Разве что Симуков откажется от идеи перевода своих притязаний в публичную плоскость? Верилось в это слабо, поскольку Валерон стал для Симукова идеей фикс и волновал его куда сильнее мести за погибшую сестру. Тем более что Симуков был уверен, что сестра пришла к нему грабить, а с ее вдовца он содрал всё, до чего смог дотянуться. Сейчас он тянул свои жадные щупальца ко мне, и нормального выхода из этой ситуации я не видел. В самом деле, не давать же ему Валерона на время для оставления потомства? А без этого князь не успокоится. Разве что сказать, что мы успели стерилизовать собачку? Тогда сам Валерон