Княгиня коротко кивнула и последовала за министром, который направился к угловой неприметной дверце, ведущей, видимо, в комнату отдыха, где министр мог позволить себе какое-то время передохнуть от трудов праведных.

Внутри располагались небольшой шкафчик, сейф, диванчик с несколькими креслами, столик-поставец, на котором стояли бутылки с алкоголем, водой и даже морсом. Стоило княгине войти в это небольшое уютное логово, как Воронов тут же запитал на собственной силе несколько рун в дверном косяке, запечатывая проход и активируя одному ему ведомые конструкты.

— От подслушивания, — коротко прокомментировал он, указывая на кожаный диван. — Присаживайтесь, княгиня. Признаться, заинтригован я безмерно как вашим появлением, так и вашим обликом. И раз уж у архимагов есть возможность в любое время дня и ночи обращаться к представителям императорской крови, то кто я такой, чтобы отказывать вам в приёме? Я весь во внимании. Только об одном вас очень прошу: давайте без женских экивоков, намёков и прочего. Вы человек военный, на государственной службе состояли достаточно долго. Говорите прямо как есть. Сэкономим время и мне, и вам. Сами видите, что у нас творится. Что вам от меня нужно?

Воронов, пока обращался к Елизавете Ольгердовне, успел взять с поставца бутылку с чем-то явно алкогольным и плеснуть себе стакан не больше чем на палец. При этом вопросительным взглядом уточнил у княгини, будет ли она нечто подобное. Та решила не отказываться и кивнула, получив в руки стакан с таким же напитком.

— Что ж, как скажете, Алексей Фёдорович. Прямо так прямо: я прошу включить в делегацию переговорщиков с Австро-Венгерской империей моего внука, князя Угарова Юрия Викторовича.

На лице Воронова не дрогнул ни единый мускул, но вот зрачки, напротив, теперь сузились, выдавая его раздражение.

— Княгиня, опустим историю вашего внука с моим младшим сыном, что, однако, уже является не самой лучшей рекомендацией для меня. Но попробуйте объяснить мне, что восемнадцатилетний юнец забыл в имперской делегации Министерства иностранных дел? Я всё понимаю: ваш внук успел побыть камер-юнкером у Его Императорского Высочества и, судя по передовицам наших газет, даже некоторым образом отметился на Верещице. Однако же вы с вашим возрастом и опытом должны понимать, что нахождение такого лица, активно участвовавшего в уничтожении австро-венгров на Верещице, будет только мешать нашей делегации. И заметьте, это я сейчас ещё очень мягко обрисовал перспективу. Мало ли что он там выкинет на переговорах. Тем более переговорная позиция у нас и так шаткая, а тут вы ко мне ещё с подобными просьбами приходите.

Воронов тем временем сел на диван напротив княгини и демонстративно откинулся на спинку, якобы демонстрируя расслабленность, что было в большей степени игрой, чем реальностью. Министр невербально настраивал собеседницу на откровенность, используя язык тела.

— Давайте так, Алексей Фёдорович. Я сейчас двумя аргументами кратно усиливаю вашу переговорную позицию, а вы берёте моего внука с собой. Поверьте, дров он там не наломает и по большей части действовать будет отдельно, пока вы будете вести переговоры. У него, скажем так, личное поручение от Его Императорского Высочества в отношении эрцгерцога Франца-Фердинанда.

— Личное поручение, говорите? А почему нас не поставили в известность?

— В том бедламе, который у вас происходит, вообще не удивлена. Хотите — прямо сейчас можем от вас позвонить Его Императорскому Высочеству. Он подтвердит своё дозволение.

— Позвонить мы позвоним, не сомневайтесь, Елизавета Ольгердовна. Другой вопрос, что вы говорили о двух аргументах… Я слушаю. Дело меня в данном контексте интересует гораздо больше, чем личные взаимоотношения внутри правящих родов.

— Итак, аргумент первый: тело императора Франца Леопольда. Взяв моего внука с собой, вы получите в качестве аргумента тело императора Австро-Венгерской империи. Сейчас они старательно замалчивают его пропажу без вести. Вы же сможете его доставить. Допрос нашим некромантом он уже прошёл. А допрос их местным некромантом покажет очень интересную картину, после которой наша переговорная позиция кратно усилится. Это я про личное нападение императора на Его Императорское Высочество Андрея Алексеевича.

Воронов отпил из бокала и даже не поморщился — видимо, в уме просчитывая все возможные выгоды от полученного козыря.

— Хороший аргумент, — вынужден он был признать через несколько секунд. — А какой второй?

— А вот этот уже неразрывен от моего внука. В качестве боевого трофея с поля боя на Верещице он взял из груды оружия наследный клинок Орциусов, который передаётся из поколения в поколение эрцгерцогам. У них он известен, как «воронёнок». Предполагаю, что Орциусы захотят его вернуть.

Воронов буквально сверлил взглядом собственную гостью, и на сей раз пауза затянулась на более долгий срок. Княгиня успела допить налитый ей напиток и отставить в сторону стакан.

— Умеете вы, княгиня, преподносить сюрпризы во всех отношениях. Ну и аргументы у вас весомые. Я пойду навстречу вашей просьбе и окажу содействие в выполнении задания Его Императорского Высочества. Но если речь идёт о личном трофее, то хотелось бы знать, что попросит ваш внук в обмен на «воронёнка»?

— Без понятия, — улыбнулась обворожительно княгиня. — С вашим опытом и вашей хваткой я думаю, вы сможете выторговать максимальный результат, исходя из существующих условий. Уж, Алексей Фёдорович, присмотрите, чтобы мальчика не обманули.

— Мальчика? — хмыкнул Воронов. — Княгиня, судя по тому, что пишут в газетах, ваш «мальчик» достиг архимагического статуса. Какие у него, кстати, дары?

— В том нет секрета: иллюзии, химеризм.

— Что ж, передайте вашему «мальчику», что дирижабль в Вену отправляется сегодня в девять вечера. Верительную грамоту ему доставят к шести в ваш особняк. И да, княгиня, откуда тело забирать?

— От нас же. Стазис-капсулу пришлите вместе с верительной грамотой, чтобы император предстал в максимально приемлемом виде.

Воронов кивнул с лёгкой улыбкой на лице:

— Теперь, если позволите, мне нужно пересмотреть варианты наших мирных соглашений, исходя из тех аргументов, которые вы мне сообщили.

— Не смею вас задерживать, Алексей Фёдорович. Была рада нашему общению.

— Уж я-то как, — позволил себе улыбку министр, деактивируя руны на дверном косяке и выпуская княгиню из собственной уединённой