Был во дворе небольшой садик, где весной и летом я так любила сидеть в беседке и читать, или же готовиться к экзаменам. Ведь в то время были экзамены из каждого класса в класс по всем предметам.

Вот, кстати, чтобы не забыть. Я, во время подготовки к экзаменам 7х и 8х классов, писала несколько программ от руки по всем предметам. У меня почерк был очень хороший, и я отчетливо ясно готовила по 5 программ по каждому предмету, 2 на столик, где ученицы обдумывали вопросы из взятых билетов, и 3 для экзаменаторов. У меня это был большой заработок, так как за каждый лист большого формата мне из гимназии платили по 5 коп. И я часто просиживала по целым ночам, чтобы ко времени, к сроку было всё аккуратно выполнено.

Ежедневно, рано по утрам, ещё иногда было темно, приходил батюшка отец Дмитрий умываться, так как умывальник, как я уже писала, стоял в той же комнате, где я занимала уютный чистенький за ширмочкой уголок. Вот, чтобы не забыть, расскажу, как у нас в классе девочки пристали ко мне с тем, чтобы я подсмотрела, когда умывается батюшка, ходит ли он в штанах или просто в длинной рясе. Девочки поспорили: одни говорили, что священники не носят штанов, а другие, что носят. И вот мне пообещали подсмотреть, а за это угостить меня пирожным сколько съем.

И вот я как-то решилась подсмотреть, когда происходило умывание. И увидела, что батюшка, сняв длинную рясу, остался в нижней сорочке и сереньких штанах. Ну, я всё доложила девочкам. И получила за это 5 шт. пирожных, больше съесть не могла.

Вся жизнь у меня протекала тихо, спокойно. Так же я ходила к своим маленьким ученикам, уже заимела 3х, третья была девочка еврейка, я её готовила для поступления в 1й класс гимназии, и мой заработок был в общей сумме 7—8 руб., которые я отдавала М. Д., а она, как говорила, клала эти деньги в казначейство на сбережение. Одно было плохо, что я, несмотря на то, что и жизнь была спокойная, и питание было прекрасным, а я болела малокровием, часто болела голова, и страдала бессонницей.

Ходила к гимназическому врачу по вечерам на дом на какие-то уколы. Видно, все мои прежние переживания и непосильная работа отразилось[49] на нервной системе.

Так я жила в семье священника полтора года. А потом к ним должна была приехать какая-то вдовая родственница, и они её поселили на моем месте, а меня поставили на квартиру, на гимназическую квартиру. Тогда многие хозяйки держали так называемых нахлебников.

И вот М. Д. поселила меня в одну из таких квартир. Нас, гимназисток, на этой квартире было 7 человек. У хозяйки была семья из сына и 2х девочек, одной гимназистки, а вторая, ещё маленькая, не училась.

Я поместилась в комнатке, где жили эти 2 девочки хозяйки. Маленькую Мусеньку мы с Зиной принимали с большой радостью, чтобы она поочередно спала то со мной, то с сестрой. Когда же мы засиживали за уроками, то она спала со своей мамой.

Хозяйка у меня была хорошая, добрая женщина, к тому же она очень хорошо знала мою покойную мамашу и мою злую сестрицу. Все девочки были приезжие и платили за квартиру по 10 руб., это со столом, стиркой белья и жильем, а с меня она брала за квартиру как с сиротки, да ещё знакомой, 8 руб. Ну я старалась ей помогать по хозяйству, так как она прислуги не держала, и мы с Зиной ей помогали всем, чем только могли.

Всю же квартиру мы все девочки убирали, заводя дежурство на уборку комнат, а также накрывали на стол к обеду и ужину и убирали посуду. Я всё так же имела уроки и уже свой заработок платила за квартиру. М. Д. была как бы моим попечителем, она следила за моим бельём, одеждой, обувью, и что мне было крайне необходимо, покупала. Так я [жила] на гимназической квартире, учась в 6м классе. На все каникулы зимние, летние я ездила в Воронеж к брату. Когда у нас закончились экзамены шестого класса, меня позвала к себе Начальница гимназии и в присутствии М. Д. мне сказала, что я буду жить, когда буду учиться в 7 классе, в семье подполковника 2го кавалерийского запасного полка, где буду заниматься с 3мя детьми – маленький мальчик, только обучать его грамоте, и с 2мя девочками 2го и 3го кл. гимназистками. Буду жить у них за стол и квартиру, и даже обещали, что моя будущая хозяйка будет меня кое-какими дарить подарками, шить необходимое белье и платья. Но платьев я мало имела, так как у нас была форма, и только дома можно было носить какие-там платица. До меня в этой семье жили девочки по году, которых брали из приюта, но хороших учениц, учившихся в гимназии в 7м классе. И вот опять перемена в моей жизни, как-то там мне будет? Да, ещё я хочу записать одно воспоминание. Это о том, как я, когда поселилась у священника, я долго, долго не встречалась со своей злой сестрой. Так, наверное, месяца 2—3. И вот однажды я иду утром в гимназию, а навстречу, смотрю, идет Анюта. Как я испугалась, я так и подумала, что вот она сейчас бросится на меня, схватит за косу и начнет бить. Когда я с ней повстречалась, я остановилась, ей поклонилась и сказала: «Здравствуй, Анюта». В ответ слышу и чертова гимназистка, провались ты, но не тронула.

Ещё хочу записать. Когда я училась в гимназии, у меня были как-то все девочки подружки, все со мной дружили, были у меня и ближе какие задушевные подружки, а так со мной все как-то дружили. Были в нашем классе девочки и из более зажиточных семейств, были и бедные девочки, которые, как и я, учились на казенный счёт, но как-то мы все не чувствовали себя забытыми. Были все какие-то сердечные.

А была у меня одна из соклассниц, дочь провизора земской аптеки, а мама её, как у нас называли, была патронессой в нашей гимназии. Она для гимназии часто устраивала так называемые Живые Картины[50], это были платные вечера, какие устраивались в Народном доме. Выступали девочки в различных костюмах, освещали эти картины бенгальским огнем, и нужно было простоять несколько 1-2-3 мин., не шевелясь в известной позе, как поставят, осветят огнем, и мы, участвующие в этих живых картинах, были на 7м небе от удовольствия. Да ещё когда нам похлопает публика. Сбор шёл или на содержание бедных учениц, или на Красный Крест, ну и небольшая часть сбора, это на приобретение материала для костюмов. Материал был дешевенький, но она умела так его разукрасить, подкрасить, что мы на сцене были и цветами, и принцессами, и ведьмами, и смертью, и ангелами. Нужно сказать, что я даже не помню, чтобы я не участвовала в этом выступлении Живых Картин или в хоровом пении.

Живая картина – «Антанта». Анастасия Михайловна Яковлева в группе учениц Муромской женской гимназии в костюмах стран Антанты. Дата съемки: 1914 год. Источник romanovempire.org

Переходя к описанию моей новой жизни, я при воспоминании о далеком детстве хочу сделать маленькое отступление, описывая свое детство и даже младенчество. Что запомнилось из коротких рассказов покойной мамаши, а кое-что очень сильно вошло в память. Ещё когда я была младенцем, и, как рассказывает мамаша, я лежала в люльке, которую привешивали на крючок к потолку. И вот мамаша рассказывала, был какой-то год, что появилось много мышей и крыс, очень с ними боролись, но они всё водились. И когда я спала в люльке, то, как рассказывала покойная мамаша, крыса прыгнула в люльку и укусила меня за какой-то пальчик, не помню, ноги или руки. Я сильно вскрикнула, и, прибежав на мой крик, мамаша увидела в моей люльке огромную крысу, с пальчика сочилась кровь, но ничего, зажило, как говорили тогда,