На самом деле Сергею хотелось повидать Нарыкову. Он знал, что в школе организован городской пионерский лагерь и Маруся по направлению райкома комсомола работает там пионервожатой первую смену. Через три дня первая смена кончается и Маруся уедет на дачу под Зеленогорск готовиться к экзаменам в университет. И тогда до самой осени он не сможет ее увидеть.

— Вы поссорились? — осторожно спросил Вальтер.

Сергей неопределенно пожал плечами. Нет, в общепринятом смысле они не ссорились. Но с той осени, когда Сергей ушел из школы в ПТУ, что-то чужое постепенно входило в их дружбу, Отдаляло друг от друга. Особенно последний год. Вначале Сергей ничего не замечал, звонил, как прежде, приглашая в кино, побродить по городу, или звал к себе. Раньше Маруся охотно забегала к ним и часами гоняла с бабушкой чай на кухне, беседуя обо всем на свете.

За последний год они виделись всего несколько раз. То Марусе надо было готовиться к олимпиаде, то бежать на факультатив, то к учителю английского, то в театр с одноклассниками, то в филармонию с мамой… «Сереженька, ну просто ни одной свободной минутки… Не сердись, ладно? Извини, меня зовут. Позвони на следующей неделе, может быть, я буду свободна. Привет твоему верному Санчо Пансе!»

Кстати, уже второй раз она назвала Вальтера так. Раньше Маруся ничего подобного себе не позволяла. Сергей не говорил Вальтеру, как его стала называть Маруся, просто передавал приветы. Не потому, что Вальтер мог обидеться — он не из тех, кто полирует себе нервы по ерунде, — но все же… Между прочим, говорить: «верный Санчо Панса» неправильно. Санчо Панса и есть идея верности, но верности слуги, оруженосца. Человека ниже рангом. А Вальтер — друг. Лучше не бывает. Надо будет при встрече объяснить это Марусе, если сама не понимает, решил Сергей. Но откуда появилось у нее это пренебрежительное отношение? Или ему показалось?

Перед экзаменами на аттестат зрелости Сергей позвонил Марусе, чтобы пожелать ей «ни пуха ни пера», но Маруси не оказалось дома. К телефону подошла мать. Сергей спросил, когда ему лучше позвонить, чтобы застать Марусю, и услышал:

— Понимаете, Сережа, у Маруси сейчас ответственный период. Решается ее будущее. Не стоит отвлекать ее звонками. Только поймите меня правильно…

Сергей повесил трубку и пошел на кухню, где Марина Павловна накрыла стол к обеду. Он сел за стол и начал машинально есть, не разбирая, что лежит на тарелке. Марина Павловна встревоженно смотрела на него, но когда он стал резать котлету ножом, не выдержала:

— Послушай, человек, я не хочу быть назойливой, но ты должен понять… Видишь ли, в школе вы с Марусей были в одной социальной группе, а сейчас перешли в разные… с этим нельзя не считаться.

Сергей перестал есть и с недоумением взглянул на бабушку:

— Не понял. О чем ты, ба?

Марина Павловна поставила чайник на огонь и села напротив Сергея, спиной к окну. Солнце светило в окно. На бежевом линолеуме лежали солнечные теплые квадраты. Они делили стол пополам, и седеющие завитки темных бабушкиных волос, когда она села, засветились вокруг ее головы нимбом.

— Марусина дорога в университет, твоя — в рабочие…

Сергей встал, прошелся по кухне, словно так ему легче было переварить то, что сказала бабушка. Потом остановился возле нее и спросил в упор, сдерживая обиду:

— Ты считаешь: в рабочие — это плохо?

— Я? Это несерьезно, мальчик.

— Хорошо. Ты думаешь, что Маруся так считает?

Марина Павловна сняла очки, медленно протерла стекла фартуком и сказала в раздумье:

— Маруся? Нет, не думаю. Маруся умная девочка. Но в доме Нарыковых считают иначе и не забывают напоминать ей об этом.

— Ты… ты уверена?

Марина Павловна вздохнула и сказала с трудом, точно против своей воли. Как всегда, когда бывала вынуждена отзываться о человеке нелестно.

— Я несколько раз видела ее мать… Дама.

В устах Марины Павловны это определение звучало приговором.

Сергей сел за стол и отодвинул тарелку. Есть расхотелось. Перед ним словно приоткрылась дверь, за которой проявлялись цветными картинами последние встречи и телефонные разговоры с Марусей… Он всматривался в них, вслушивался в слова и все больше и больше находил подтверждений бабушкиным словам. Маруся уходила… Сама или под влиянием матери — какое это имело значение? Она и раньше участвовала в олимпиадах, занималась английским языком, ходила с матерью в филармонию, но всегда находила время для встречи… Значит, бабушка права.

— Скажи, ба, я стал хуже с тех пор, как пошел в училище? Только объективно.

Марина Павловна наклонила голову и поверх очков внимательно всмотрелась в опечаленное лицо Сергея, точно хотела еще раз проверить себя.

— Лучше, — наконец сказала она. — Серьезнее, собранней. Ты становишься мужчиной. И у тебя есть цель, что всегда делает жизнь интересней и осмысленней. Это главное.

— Но ты сама сказала: разный социальный уровень…

— Не уровень, а слой, группа. Школьные оценки: хуже — лучше, высоко — низко здесь не проходят. Не хуже или лучше, а разные, понимаешь? Каждая группа со своими особенностями, интересами, воплощением… Социальные группы разные, но в главном они едины. И одна без другой существовать не могут. Только дамы этого не понимают. У них своя потребительская шкала: не КАК, а КЕМ работает человек. Не ЧТО он дает обществу, а КАКИЕ блага он может у общества взять… Чай будем пить?

Сергей кивнул. Марина Павловна открыла буфет и стала перебирать банки в поисках любимого Сережкиного варенья — грушевого. Неожиданно она засмеялась:

— Помнишь, мы снимали дачу в Кавголово?

Сергей снова кивнул. Еще бы не помнить! Хозяйкой дачи была сущая мегера: костлявая, с узкими глазами и длинным тонким носом. Когда она говорила, ноздри трепетали, словно хозяйка все время принюхивалась — чем пахнет в округе? Рыжие, крашеные волосы она повязывала куском белой кисеи. С утра до вечера Сергей видел белое пятно то за деревьями, то за сараем, то в кустах зреющей смородины — хозяйка бдительно следила, чтобы Славка и Сергей ходили только по дорожкам и не рвали клубнику. Нужна была им ее клубника!

Однажды Славка привел в дом раненого пуделя. То ли он упал откуда-то, то ли покусали бедолагу местные хозяйские волкодавы. Бабушка и Славка промыли пуделю раны, накормили его и хотели устроить на ночь в своей комнате, но хозяйка закатила такой скандал, что бабушка забрала внуков, собаку и в тот же вечер уехала в город. Жаль, что у пуделя был на ошейнике адрес хозяев, — пришлось отдать…

Марина Павловна развеселилась, вспомнив неудачный выезд