вышли в ночь. Луна уже поднялась над лесом, обрисовав верхушки деревьев серебристым светом. Дорога к поляне была короткой, но каждый шаг казался длинным, потому что сердце билось быстрее. Вайрис ловила запахи ночи — влажную землю, мох, чуть терпкий аромат хвои.

Когда они дошли до лесной опушки, тьма стала гуще. В глубине шуршали невидимые зверьки, перекликались совы. Отец остановился, и они молча переглянулись. В этот момент слова были лишними.

Преображение началось как всегда — с тепла в груди, которое разлилось по всему телу. Кости вытянулись, кожа стала плотной, покрылась серебристо-белой чешуёй. Крылья расправились, задевая ветви. Отец рядом стал массивным, с тёмно-синей стальной чешуёй, и янтарными глазами, которые теперь сверкали ярче луны.

— Готова? — его голос прозвучал в её сознании.

— Всегда, — ответила она.

Они разбежались и взмыли в небо. Ветер подхватил их, и мир остался внизу. Под ними лес был тёмным океаном, озеро — зеркалом, в котором отражалась луна.

Отец летел чуть впереди, но Вайрис заметила — он уже не так стремителен, как раньше. Каждое движение крыльев давалось с большей осторожностью. Её сердце сжалось — время и для драконов шло вперёд.

Они кружили над лесом, ныряли к озеру, играли с потоками воздуха, пока звёзды не начали тускнеть. И вдруг… запах. Запах детства.

Она вспомнила.

Ей было лет шесть. Отец впервые взял её летать. Тогда она едва доставала ему до локтя, а крылья ещё даже не умела расправлять правильно. Они шли по этой же тропинке, только трава была выше её пояса, а луна казалась огромной, как сказочный фонарь.

— Главное — не бояться, — говорил он тогда. — В воздухе страх только мешает.

— А если упаду? — спросила она, цепляясь за его руку.

— Падать — это часть полёта, — ответил он. — Я всегда буду рядом, пока ты не научишься держаться сама.

На поляне он показал, как расправлять крылья, как ловить ветер. Первый её прыжок закончился комом — она кувыркнулась в траву и ударилась плечом. Заплакала. Отец присел рядом, погладил её по волосам.

— Ещё раз, — сказал он. — И ещё.

Они пробовали снова и снова, пока однажды её ноги не оторвались от земли, и на несколько мгновений она не оказалась в воздухе. Это было коротко, но в груди взорвался смех. Она тогда поняла — это её.

Воспоминание исчезло так же внезапно, как пришло, и перед глазами снова было ночное небо. Отец летел рядом, и его силуэт казался почти таким же, как тогда, в детстве. Почти.

Они кружили над лесом, затем вышли к озеру. Луна отражалась в воде, превращая её поверхность в жидкое золото. Вайрис нырнула вниз, скользнув над самой гладью, так что кончики крыльев коснулись воды и оставили за собой две сияющие дорожки.

Отец засмеялся в ответ и повторил её манёвр, но чуть медленнее. Она заметила, как он бережёт силы, и в груди защемило. Впервые Вайрис остро поняла: время идёт, и даже драконы не могут оставаться прежними вечно.

Они вернулись на поляну, когда на востоке уже светлело. Снова став людьми, стояли босыми ногами в росе.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Он только кивнул. В его взгляде было всё — гордость, усталость и та любовь, что не нуждается в словах.

Дом встретил их теплом. Мать подняла глаза, убедилась, что они целы, и снова вернулась к своим травам.

Вайрис, едва коснувшись подушки, уснула. И ей снилось небо.

Глава 6. Кровавый Ручей в "Лесном Источнике"

Предрассветный покой загородного дома был разорван вибрирующим ревом смартфона на тумбочке. Не звонок – сигнал тревоги, который Вайрис настроила только для Элис. Она взлетела с кровати, как ошпаренная. Глаза в темноте мгновенно сфокусировались, зрачки сузились до щелок. На экране: ЭЛИС.

— Элис?! — Голос хриплый от сна, но уже острый, как скальпель.

Голос ассистентки выдавливался сквозь помехи и истерику:

— Вайрис! Кошмар! Лес! У Серебряного Ручья... эльфы! Два клана! Драка! Кровь... смола... световые взрывы! Восемь раненых! Я... я еле довезла их до клиники на своем фургончике! Они тут! Процедурные взрываются! Корни из стен! Слепящий свет! Пациенты в ужасе разбежались!

Серебряный Ручей. Спорный магический источник. Восемь эльфов. Бойня. В ее клинике. Адреналин ударил в виски.

— Элис, дыши! — Голос Вайрис стал стальным канатом, способным удержать падающего. — Отменяй ВСЕ человеческие приемы. СЕЙЧАС. Пиши "Закрыто по техническим причинам". Обе процедурные – на полный локдаун. Ни шага внутрь или наружу. Стабилизация: Темным – зеленые антисептики, шкаф С-2. Светлым – синие кристаллы-ингибиторы, шкаф А, верхний замок. Пусть сами прикладывают. Я выезжаю. Через 20 минут буду. Держись!

Она бросила телефон, метеором ворвавшись в джинсы, свитер, ботинки. Вылетела в коридор.

В гостиной, при свете тлеющих углей камина, сидел Аррион. В человеческом облике. Высокий, сухощавый, с лицом, словно высеченным из гранита, и нестареющими золотистыми глазами, полными холодной ясности. Он читал старый медицинский журнал – пережиток своей прошлой жизни. Его взгляд встретил ее – без вопроса, только ожидание приказа.

— Восемь эльфов. Стычка у Ручейка. Тяжелые раны: некроз, световые ожоги, отравления. Элис в панике. Клиника в хаосе. Вези. Срочно. На машине. – Слова Вайрис были краткими, как пульс.

Аррион отложил журнал. Ни слова. Встал с невозмутимостью ледника. Схватил ключи от своего старого, но безупречно ухоженного автомобиля, столь же надежного и неубиваемого, как и его истинная форма. Он был готов. Всегда.

Через минуту мощный дизель рычал в рассветной тишине улицы. Аррион вырулил на трассу, ведущую в город и дальше, к лесу и клинике. Он не гнал бешено – он рассекал пространство. Скорость была предельно допустимой, маневры – точными, расчетливыми, без лишнего риска. Руки лежали на руле твердо, взгляд вперед – неуклонный. В салоне пахло кожей, маслом и подспудной энергией дракона, сжатой в человеческую оболочку. Вайрис смотрела в окно. Мир мелькал серыми пятнами. Каждая минута пути казалась вечностью под аккомпанемент воя двигателя.

— Ситуация? — спросил наконец Аррион, голос ровный, как линия горизонта.

— Два вида. Сильванианы – Лесные Глубинные. Люминары – Световые Странники. Стычка из-за прав на Ручей. По Элис: у Сильваниан – язвы, некроз, признаки люминарского свето-яда. У Люминаров – ожоги, разрывы тканей, возможно, отравление сильванианскими спорами или токсинами. Один Сильваниан – критичен. Один Люминар – в состоянии энергетической перегрузки, "светится и может взорваться". Хаос физический и магический в клинике.

Аррион хмыкнул, едва заметно.