даже сумел развернуть разговор так, как мне было нужно. Вот только ощущения победы не было ни на грош.

Наоборот.

Слишком уж явно этот семинар перестал быть просто семинаром. И слишком уж хорошо несколько человек в зале запомнили не столько мои расчёты, сколько меня самого.

Я наконец подхватил папку и двинулся к выходу.

В дверях аудитории на секунду задержался и зачем-то обернулся.

Мопс всё ещё стоял у стола, о чём-то негромко разговаривая с одним из сидевших рядом. Филин уже почти дошёл до противоположного конца зала. В этот самый момент он словно почувствовал мой взгляд, обернулся и посмотрел прямо на меня.

А потом снова чуть заметно улыбнулся.

И вот эта его улыбка понравилась мне куда меньше, чем весь разговор с Мопсом. Так улыбаются люди, которые не видят нужды давить прямо сейчас. Потому что уже и так всё для себя поняли или решили.

Я вышел в коридор и только здесь позволил себе выдохнуть по-настоящему.

В коридоре было прохладнее, чем в зале. За дверями соседних аудиторий глухо гудели голоса, по лестнице кто-то торопливо спускался, стуча каблуками. Я остановился у окна, сунул папку под мышку и потёр переносицу.

Ну что ж.

Оправдываться не начал. Не сорвался. Не нахамил. Не прогнулся.

Уже неплохо.

Да только что-то подсказывало мне, что именно этим я всё себе и усложнил.

Я глянул в окно.

На улице серело. Осенний день успел заметно скатиться в непогоду. Небо висело низко, словно тоже устало от людей и их бесконечных важных разговоров, интриг и дрязг. Впрочем, мне ли жаловаться?

Сам влез. Знал, на что шёл. Полез туда, где сидят люди, давно привыкшие считать право на мысль приложением к должности.

Я невольно усмехнулся.

А чего ты хотел, Серёга? Чтобы тебе все дружно обрадовались? Встали, обняли и сказали: спасибо, родной, именно тебя нам для счастья и не хватало?

Ну-ну.

— Серёга!

Я обернулся.

С другого конца коридора ко мне шагал Власов, размахивая рукой. Следом, чуть отстав, Олег.

— Ну ты, мать твою, даёшь, — заявил Власов с улыбкой ещё издалека, даже и не подумав понизить голос. — Я уж думал, сейчас тебя прямо там, у трибуны, в мелкую научную пыль разберут.

Я фыркнул и почувствовал, как меня отпускает. Вот теперь день снова начинал походить на нормальный. Ну или хотя бы на его привычную версию.

— Не дождёшься, — ответил я, когда они подошли.

— Это мы видели, — хмыкнул Олег. — Особенно по физиономии этого…

Он выразительно наморщил лицо, изображая Мопса, и я хохотнул уже по-настоящему.

— Да уж, — заржал Власов. — Сидел, смотрел на тебя, будто ты ему лично в борщ нагадил.

— Я бы на его месте тоже расстроился, — важно заметил Олег. — Такую игру испоганил. Он рассчитывал, что ты начнёшь извиняться, краснеть и путаться в цифрах, а ты… Эх… — Олег махнул рукой и фальшиво грустно вздохнул.

— Он много чего рассчитывал, — ответил я. — Не всё совпало с экспромтом.

Власов хлопнул меня по плечу и, как обычно, не сдерживал силу в порыве эмоций.

— Нет, серьёзно, красиво отыграл.

— Ага, — поддакнул Олег. — Но меня больше заинтересовал второй.

Я чуть повернул голову.

— Кто?

— Ну этот… — он неопределённо помахал рукой, изображая, видимо, сразу и погоны, и совиные глаза, и общую степень важности. — Который почти не говорил, генерал, — понизив голос, добавил он.

Я невесело усмехнулся.

— А-а. Тоже заметил? Вот он мне как раз не понравился куда больше.

Власов коротко глянул на меня и уже без прежней клоунады спросил:

— Серьёзно?

— Более чем, — ответил я.

На пару секунд мы все трое замолчали. Потом Власов снова первым разрядил паузу:

— Ну и чёрт с ним. Пошли отсюда, а? А то ещё кто-нибудь важный вспомнит, что ему срочно надо с тобой поговорить.

Я машинально покосился назад, на дверь аудитории.

Очень может быть, что и вспомнит.

Но не сейчас.

Сейчас мне отчаянно хотелось на воздух. Подальше от мела, бумаги, генеральских улыбок и вежливых чиновных голосов. Туда, где люди говорят нормально, смеются тоже нормально, а если уж хотят тебя послать, то делают это без красивых фантиков.

— Пошли, — согласился я.

— Вот и правильно, — обрадовался Власов. — А то у меня после всех этих научных дискуссий в горле пересохло. Организм, понимаешь ли, требует компенсировать недостаток кислорода правильным советским способом.

— Ты бы хоть раз попробовал компенсировать его чем-то другим, — заметил я.

— Чаем? — он воззрился на меня с искренним ужасом. — Серёга, я тебя умоляю, не позорь инженерную мысль. После такого выступления полагается минимум пиво.

— Смотря тебе или мне, — сказал я.

— Нам, — веско отрезал он. — Потому что переживали мы все.

— Особенно ты, — вставил Олег. — Так переживал, что два раза чуть не захрапел.

— Это была глубокая внутренняя концентрация, — ничуть не смутился Власов. — Я в такие моменты мысленно поддерживаю товарищей.

— Храпом?

— Ритмичным дыханием.

Я всё-таки рассмеялся.

Мы пошли по коридору к лестнице и вскоре вышли на улицу.

— Ну что, — бодро осведомился Володя, сунув руки в карманы, — двинем культурно отдыхать или ты и сегодня сразу домой, к семейному очагу и моральной безупречности?

Я на секунду задумался.

Домой, конечно, надо было. Катя ждала, да и вообще. Но, с другой стороны, когда в последний раз я отдыхал, расслаблялся, выпивал пива, в конце концов? Вот пиво точно было ещё в прошлой жизни.

А мне нужно немного выдохнуть среди своих. Всеми фибрами души чую необходимость выпустить пар.

— А знаешь, — проговорил я, замедляя шаг, — идём. Но сначала зайдём ко мне, я Катю предупрежу.

— О! — Власов театрально вскинул палец и пихнул локтём Олега. — Слышал? Это событие нужно пометить в календаре и обвести красным.

— Злой ты, Коля, — вздохнул Олег и покачал головой.

Я поправил папку под мышкой, сунул руки в карманы и пошёл за ребятами.

С непонятными Мопсом и Филином я ещё разберусь, как и со всем остальным. Не сегодня.

А вот что мне сегодня действительно нужно было, так это вечер в кругу друзей. И куда сильнее, чем я готов был признать ещё полчаса назад.

Глава 5

К тому моменту, когда мы с Власовым добрались до моего дома, он успел утвердиться в мысли, что вечер просто обязан принять не просто культурный, а семейный оборот.

Началось всё ещё по дороге. Сначала он, как обычно, паясничал и говорил, что после серьёзных научных дискуссий организму жизненно необходимо восполнять потерю нервных клеток чем-нибудь пенным и, желательно, холодным.

Потом с той же серьёзностью сообщил, что пиво — напиток, конечно, достойный, но употреблять его в отрыве от