Семёна Яковлевича, Вик отправился встречать клиента.

Покупатель был невысок: над стеллажами виднелась только странного вида шляпка, что, подобно акульему плавнику, курсировала по магазинчику. У стеллажа с «Новинками» шляпка застыла, направилась к «Неврозам и психозам», на несколько секунд пропала из виду и вынырнула у «Товаров для животных».

Вик счел за лучшее вмешаться и перехватить клиентку, пока хозяйка шляпки окончательно не заблудилась в поисках добычи. Или чтобы Семён Яковлевич не проскрипел что-нибудь сердитое, поторапливая с покупкой.

Вик вышел из-за стеллажа, стараясь ступать погромче, чтобы не испугать первого в своей жизни покупателя‚ и обомлел: ему навстречу вышла г-жа Балтрушайтис Б. собственной персоной.

На Балтрушайтис было кружевное свадебное платье, зеленые перчатки, между пальцами мундштук с сигаретой, а замеченная ранее Виком шляпка имела густую черную вуаль, так что видны были только линия губ и подбородок.

– Наконец-то, – проворчала Балтрушайтис. – Где тебя носит? Я битый час здесь блуждаю.

Г-жа Балтрушайтис Б. оглядела стенд, рекламирующий воображаемых друзей‚ и презрительно поджала губы. Надпись над стендом гласила:

Воображаемый друг – совсем как настоящий, только лучше!

И чуть ниже:

Гарантия качества! Сэкономьте часы психопрактики! Больше ни к чему медитировать месяцами напролет!

– Тоже мне, покупать воображаемых друзей, вот еще новости! С такими-то ценами!

Вику не хотелось этого признавать, но Балтрушайтис была права: цены кусались.

– И разве животные способны сходить с ума? – продолжала ворчать Балтрушайтис. – Это чушь! Безумие – привилегия человека, никто из животных позволить ее себе не в состоянии!

– На самом деле это возможно, современные психиатры утверждают…

– В умники заделался? – перебила Балтрушайтис. – Может, еще и специальный собачий психолог есть?

На это Вик решил не отвечать ничего.

– И где «подобающая случаю торжественная обстановка»? – воинственно спросила Балтрушайтис.

– Подобающая какому случаю? – не понял Вик.

– Случаю вручения мне синдрома Стендаля. Зачем я, по-твоему, сюда пришла?

Вик совсем забыл, что он наплел Балтрушайтис, когда она с Генриховной явилась скандалить. Вик огляделся в поисках чего-нибудь мало-мальски торжественного, но магазин выглядел так, как и положено выглядеть магазину, в котором можно купить любое психическое расстройство: совершенно буднично. Даже воздушных шариков не нашлось.

– Возмутительно! – кипела от гнева Балтрушайтис. – Ты меня обманул!

– Я ждал, что вы придете завтра… – выдавил Вик.

– И вот так ты готовишься?

Если б Вик знал, что сегодня придет Балтрушайтис, уж он бы подготовился: выкопал перед магазином ров и заполнил его кислотой.

– Давайте пройдем на кассу и оформим заказ, – предложил Вик, думая, что Семён Яковлевич наверняка сияет от радости.

Впрочем, нет никакого «Семёна Яковлевича», как нет «Эдли», «фрау Граббе» и «фривольной любительницы опрокинуть стаканчик». Есть сволочной имитатор, который не знает, когда вовремя остановиться.

– Необходимо оформить синдром Стендаля, – сказал Вик в окошко кассы.

И добавил, прекрасно понимая, что позже будет себя за это ненавидеть:

– Для очень важной покупательницы.

– Имя, пожалуйста, – раздался из окошка звонкий голосок Эдли.

Вик ошибся: он уже себя ненавидел.

– Для госпожи Балтрушайтис Б.‚ – произнес Вик как можно отчетливее.

Сперва оформление шло отлично. Проблемы начались, когда Балтрушайтис узнала цену.

– Какая возмутительная чушь! – негодовала Балтрушайтис, пытаясь найти кошелек. – Столько платить за этакий пустяк!

Вик тем временем разглядывал затейливую шляпку Балтрушайтис, украшенную сухими цветами. В цветах сидела самая настоящая дохлая мышь. В глазах зверька застыла скорбь целого мира.

Балтрушайтис сняла перчатки, извлекла кошелек и даже начала копаться в нем, но тут ее густо напомаженные губы искривила довольная улыбка.

– Совсем забыла, мне ведь положена персональная скидка. Ваш сотрудник обещал.

– Кто, Семён Яковлевич?

– Нет, этот вот. – Палец с желтоватым ногтем уперся Вику в грудь. – Сколько я должна с учетом скидки?

– Боюсь, э-э-э‚ госпожа Балтрушайтис, Виктор не может дать вам скидку. Ни персональную, ни любую другую. Он только первый день у нас работает. Извините.

Балтрушайтис так опешила, что даже не поправила Эдли, и думать забыв про свое «Б.»‚ что бы оно там ни означало.

– Но ты ведь обещал мне, – Балтрушайтис обернулась к Вику. – Как прикажешь это понимать?

– Мне правда жаль… – совершенно искренне сказал Вик.

– Ни подобающей случаю торжественной обстановки, ни персональной скидки, ни-че-го! – принялась загибать Балтрушайтис пальцы. – Ты жалкий обманщик!

Вику не хотелось этого признавать, но Балтрушайтис была абсолютно права.

– Зачем вам нужен этот синдром? – спросил Вик, чтобы только не молчать или, чего хуже, не начать извиняться.

– Я никогда не была в Париже, но обожаю произведения искусства и хотела бы пережить то, что они могут дать по-настоящему чувствующей натуре.

– Но поездка в Париж обойдется немногим дороже, – возразил Вик.

– Я боюсь летать. Права была Елена Генриховна, тебе нельзя доверить и дохлую крысу.

С этими словами г-жа Балтрушайтис Б. покинула магазин, не забыв хлопнуть дверью.

– Прекрасная работа с клиентом, – похвалил Семён Яковлевич.

– И что я сделал не так? – устало поинтересовался Вик.

– Ты забыл сказать: «Добро пожаловать». А еще: «Отличный выбор».

– Она же ничего не купила!

– Вот именно.

– Слушайте, это ведь музей, здесь проводят экскурсии, сколько можно меня дурачить!

– Я не знаю, что вы там себе навыдумывали, все написано на вывеске, перечитайте, если забыли, – включилась в разговор фрау Граббе.

– Там написано – помимо прочего – «Art Gallery»! Где картины?!

– А это что? – Из окошка высунулась рука в перчатке, указав на стену слева.

Вик еще раз окинул взглядом цветы‚ от которых веяло гнилью и безумием.

– Ну вы же не всерьез, я надеюсь, – сказал Вик. – Это и картинами назвать нельзя.

– Эти, как вы изволили выразиться, «не картины» написала внучка Семёна Яковлевича. Не думаю, что ей понравилось ваше замечание.

Вик не стал спорить, по всему видно, что над ним издеваются. Имитатор ведь не хотел помощника, верно? Вот и выживает. Колокольчик молчал, и Вик решил прогуляться по торговому залу, изучить, что здесь и как. Тем временем в недрах киоска кто-то тихо всхлипывал – имитатор решил превзойти сам себя.

Обходя магазин, Вик услышал бормотание: кажется, он так увлекся беседой с Балтрушайтис, что не заметил, как в магазин вошел покупатель. Только чего он осторожничает? Вик прислушался.

– …Тут все дорого, дядька был прав.

И еще один бормочущий детский голосок, но бормочущий уже потише:

– А самый дешевый сколько?

– От срока зависит, например…

Вик подобрался ближе, глянул в зазор между стеллажами и заметил ребенка, рассматривавшего ценники на воображаемых друзей. Полосатая футболка, шорты, в руке консервная банка. Банку полосатый держал возле рта, словно по телефону разговаривал. Вон, от жестянки шнурок тянется.

– …Погоди, – зашептал полосатый, – тут кто-то есть…

Второй ребенок затаился у «Киномодулятора галлюцинаций»; дети могли не использовать «консервный телефон», слышали они друг друга и без него прекрасно.

– …Какая-то фи… фигура… – сообщил полосатый, силясь разглядеть Вика.

– И что она делает?

– Фигурирует, – мягко объяснил Вик, выходя из-за стеллажа.

Он собирался предложить гостям то, что было им по карману, но мальчишки бросились бежать. Чудом ничего не сбив по дороге, полосатый с приятелем скрылись за дверью, только телефон из консервных банок остался лежать на полу.

Вик глянул на стеллаж. Так, что тут у нас? Брошюры «Все о тульповодстве» и памятки «Как отличить воображаемого друга от настоящего», а еще рекламные буклеты «Вондеры на любой вкус!».

Вик полистал один, с «вондерами», что бы это слово ни значило. На глянцевых листках рисунки и фотографии. Викторианские особняки, альпийские луга с аккуратными домиками, сады, парки и бесконечные пространства, накрытые желтым небом с парящими над облаками красными рыбами-птицами.

Вик заметил: воображаемый друг на два года стоил дороже «однолетнего» в десять раз. Это что за цены такие?