инструменты, тёплая одежда. Если посёлок пуст – отлично. Если есть люди… смотрим по ситуации. Агрессивные – уезжаем. Нормальные… пытаемся договориться.

– А оружие? – тихо спросил Слава. Пистолет лежал в бардачке «Нивы», тяжёлый и молчаливый.

– Оружие – для самообороны. Только если нет другого выхода. Стрелять в человека… – Дима замолчал, посмотрел на свои руки. – Это последняя черта. Её не стоит переходить без крайней нужды.

Маша кивнула.

– Согласна. Но мы должны быть готовы, что другие могут этой черты не придерживаться.

После еды они потушили костёр, засыпав его землёй, и тщательно замели следы. Паранойя становилась их второй натурой.

Дорога к Тихвинке оказалась ещё хуже – колея, залитая водой, поваленные деревья, которые приходилось объезжать. «Нива» рычала, ползя на пониженной передаче. Лес вокруг становился всё мрачнее, выше, смыкаясь над дорогой почти сплошным зелёным сводом.

Первым признаком посёлка стал ржавый указатель «Тихвинка. 2 км». Потом – покосившиеся телеграфные столбы с оборванными проводами. И наконец, из-за поворота показались первые дома.

Тихвинка была не просто заброшена. Она была мёртва. Деревянные избы с выбитыми окнами, словно пустыми глазницами, сгнившие заборы, зарастающая бурьяном улица. На центральной площади, где когда-то стоял памятник Ленину, который был теперь лишь постаментом, росла молодая берёза.

Дима остановил «Ниву» на окраине, за последним домом.

– Пешком. Проверим дома, найдём заправку.

Они вышли, вооружившись. Дима – монтировкой, Слава – ножом и пистолетом за поясом (он всё ещё ненавидел его вес), Маша – газовой пушкой и свистком. Двигались от дома к дому, прислушиваясь и выглядывая в окна.

Большинство домов были пусты. В некоторых – следы давнего, неспешного разграбления: открытые сундуки, разбросанная утварь. Но ни тел, ни следов свежего присутствия.

Нашли магазин. Дверь была сорвана с петель. Внутри – пустые полки, разбитые витрины, запах плесени и мышей. Ничего ценного.

– Заправка должна быть там, – Маша указала на металлический ангар в конце улицы. – Раньше там держали технику.

Ангар стоял открытым. Внутри – полутьма, запах мазута и ржавчины. И… машины. Два старых «Урала»-лесовоза и… топливозаправщик. Цистерна на шасси ЗИЛа.

Дима свистнул.

– Бинго. Если в цистерне что-то есть…

Он подошёл, постучал по металлу. Глухой, пустой звук.

– Пусто. Но в баках «Уралов»… может, остатки.

Он забрался на подножку первого лесовоза, заглянул в бак.

– Есть! Не много, но есть! Ищите шланг, что-нибудь, чтобы слить!

Поиски увенчались успехом – в углу валялся грязный резиновый шланг и ручной насос. Работа была грязной и долгой. Они слили солярку из баков обоих «Уралов» в канистры, которые нашли тут же. Получилось около сорока литров. Не бензин, но дизель «Ниве» тоже подходил.

– Хватит, чтобы уехать далеко, – удовлетворённо констатировал Дима, закручивая крышку последней канистры. – Теперь еда. Осматриваем дома ещё раз, особенно погреба.

Именно в погребе последнего, самого большого дома они нашли клад. Не золото. Консервы. Советские, с истекшим сроком годности, но закатанные в трёхлитровые банки: томаты, огурцы, кабачковая икра, компоты. Десятки банок, аккуратно расставленные на полках. Хозяева, уезжая (или умирая), оставили своё богатство.

– Берём сколько унесём, – скомандовал Дима. – И одежду. Тёплую. Зима не за горами.

Они набрали два рюкзака консервов, нашли в сундуках старые, но крепкие ватники, шапки-ушанки, валенки. Добыча была бесценной.

Возвращаясь к машине, они прошли мимо небольшого кладбища на окраине посёлка. И тут Маша остановилась.

– Смотрите.

Она указала на свежую могилу. Нет, не могилу. Насыпь. Свежевскопанная земля, без креста, без таблички. А рядом – ещё одна. И ещё. Всего штук десять.

– Недавно, – тихо сказал Дима. – Кто-то хоронил. Или закапывал.

– Может, умершие от вируса? – предположил Слава.

– А может, убитые, – ещё тише ответил Дима. – Не будем копать. Уходим.

Они почти бегом вернулись к «Ниве», погрузили добычу. Дима завёл двигатель, и они поехали прочь из Тихвинки, не оглядываясь. Настроение, поднятое находками, было испорчено этими могилами без имен.

Ехали до вечера, углубляясь в лес, пока не наткнулись на старую, полуразрушенную избушку лесника. Решили остановиться здесь. Избушка была крошечной, но целой. Печь, стол, нары. И главное – колодец с журавлём во дворе. Вода была чистой, холодной.

Развели огонь в печи. Поужинали уже своими, новыми припасами: солёным огурцом и кабачковой икрой с галетами. Еда казалась пиршеством.

Ночью, когда Дима и Маша уже спали, Слава дежурил у окна. Он смотрел на лес, тёмный и бескрайний, и думал о тех могилах. О том, что они не одни в этом новом мире. И что другие выжившие могут быть опаснее заражённых. Потому что заражённые действовали по инстинкту. А люди… люди могли планировать. Могли завидовать. Могли убивать за банку тушёнки.

Он положил руку на пистолет в кобуре на поясе. Холод металла был неприятным, но знакомым. Он представлял, как может быть вынужден выстрелить. Не в тварь с пустыми глазами. А в человека. С мыслями, с страхом, с желанием жить, как и у него.

Слава закрыл глаза. Он не был готов. Но мир больше не спрашивал, готов ли ты. Он просто предъявлял факты. А факт был таков: чтобы защитить Машу, Диму, себя, он, возможно, должен будет сделать это. И эта мысль была хуже любого кошмара про зомби.

На рассвете его сменил Дима. Он выглядел мрачным.

– Слышал?

– Что?

– Вдалеке. Выстрел. Один. Где-то далеко, но… выстрел.

Слава насторожился. Значит, не только у них было оружие. И кто-то его использовал.

– Может, охотник, – без веры в голосе сказал он.

– Может, – согласился Дима. – А может, и нет. Сегодня едем ещё дальше. Глубже в лес. Нужно найти место, где можно закрепиться надолго. Перед зимой.

Они позавтракали молча. План был прост: ехать до тех пор, пока не кончится дорога или бензин, и искать подходящее жильё – дом с печью, источником воды, желательно в уединённом месте.

Маша, изучая карту, нашла то, что могло подойти: старая база геологов, отмеченная крошечным квадратиком в тридцати километрах от их текущего места. По описанию – несколько домиков, скважина. Дорога к ней, судя по карте, была едва намечена.

– Рискнем, – сказал Дима. – Если там никого нет – это наш шанс.

Они двинулись в путь, оставляя позади избушку лесника и неведомых соседей с ружьями. Лес смыкался над ними, и казалось, что они проваливаются в прошлое, в те времена, когда людей здесь не было вовсе.

Слава смотрел в окно на мелькающие стволы сосен. Он