Принесли еду: омара «термидор» для Эльзы и тартар для Марии. Эльза взяла салфетку, подоткнула ее под все свои подбородки, наколола на вилку кусочек омара и сказала:

– Я прощаю вас, тем более что вы так очаровательны в этой маленькой шляпке с вуалью. Рената сказала репортеру в Милане, что у нее есть кое-что, чего нет у вас, – сердце.

Она отправила омара в рот и с явным удовольствием принялась жевать.

– Так вкусно! Они изменили рецепт этого блюда специально для меня. Я люблю густой сливочный соус.

Она посмотрела на Марию, которая проткнула вилкой яичный желток и втирала его в красную котлету из сырой рубленой говядины.

– Я перестала следить за фигурой много лет назад, хотя на самом деле у меня ее никогда и не было. Знаете, в чем секрет моего успеха? – Она снова глотнула мартини. – В том, что ни одна женщина никогда меня не ревновала.

Мария подцепила вилкой немного тартара.

– Тогда вам повезло. Меня буквально преследуют ревность и зависть.

– О, не обращайте внимания на Ренату. Ее задевает то, что вы добились такого успеха здесь, в Нью-Йорке, вот и все.

Проходивший мимо высокий красавец, профиль которого показался Марии знакомым, послал Эльзе воздушный поцелуй.

– Дорогой Кэри, ты, как всегда, такой джентльмен, – сказала она, взглянув на него. – Я должна собрать вас двоих в одной компании, возможно, устроить небольшой званый ужин.

Мария посмотрела вслед элегантно удаляющемуся Кэри Гранту.

– Вы и правда всех знаете.

– Это моя работа, дорогая: знать всех, кого стоит знать. Я всегда говорю, что человеку не обязательно быть богатым или знаменитым, главное, чтобы он не был скучным. Зануды – это пылесос общества; они все всасывают, но ничего не дают взамен.

Эльза откинулась назад с выражением человека, который произнес удачную реплику и ждет взрыва смеха.

Мария уважила ее.

К концу трапезы она совсем выбилась из сил. Большую часть разговора вела Эльза, но взамен она требовала активного участия в беседе.

Мышцы лица Марии ныли от усилий удержать подходящее выражение. Слава богу, в этот день ей не надо было выступать. Она была заинтригована тем, кто такой Дикки, о котором Эльза постоянно упоминала. Он был ее любовником? Эльза не носила обручального кольца.

Когда Мария наклонилась, чтобы поцеловать на прощание госпожу Максвелл, светская сплетница сжала ее руки и сказала:

– О, Дикки будет в ярости, что я вас не познакомила.

– В следующем году я пою в Париже – приглашаю вас обоих. А если Дикки владеет французским, он может пообщаться с Титой – мой муж скучает, когда все вокруг говорят на английском.

Эльза отпустила ладони Марии.

– Дикки прекрасно говорит по-французски и по-итальянски, но я подозреваю, что она предпочла бы пообщаться с вами, а не с вашим мужем.

– Дикки – женщина?

Эльза улыбнулась изумлению Марии.

– Да, хотя она носит только мужские костюмы от Savile Row.

Мария попыталась скрыть замешательство.

– Полагаю, Мария, вы никогда не бывали на острове Лесбос, – улыбнулась Эльза, – там, где любила и пела жгучая Сафо?

Мария покачала головой:

– Стыдно признаться, но я вообще не была на греческих островах.

– О, у вас все впереди, – ответила Эльза.

Глава третья

«Сомнамбула»

Июль – август 1957 года

Эльза превратилась из одинокого критика в величайшую поклонницу Марии. В газетной колонке, а также в своей авторской радиопередаче и еженедельной рубрике вечерней телепередачи The Tonight Show Эльза восторженно отзывалась о голосе Марии и ее актерском мастерстве. Тебальди была низвергнута во вселенскую тьму, а Мария стала, по словам Максвелл, la Divina – божественной Каллас. Эльза не только постоянно писала о своей новой подруге – она приходила на каждое ее выступление в Нью-Йорке, Милане и Лондоне. И хотя ее привязанность казалась удушливой, приемы и мероприятия, которые она устраивала, нарушали монотонность репетиций и выступлений, перелетов и гостиничных номеров, букетов на сцене и портфелей с наличными за кулисами. Многие годы Мария не думала ни о чем, кроме своего голоса, и теперь ей было приятно входить в комнату, полную красивых людей, которые умирали от желания с ней познакомиться.

Баттиста был вежлив с Эльзой на публике, но в глубине души он с подозрением относился к Максвелл и ее окружению, состоящему из членов королевских семей Европы, голливудских кинозвезд и миллионеров, стремящихся придать неутолимой жажде наживы хоть какой-то шарм. Он сидел молча во время ужинов «для своих» с Коулом Портером, Таллулой Бэнкхед и «дорогими Виндзорами», которые Эльза устраивала для Марии.

По мере того как закулисная жизнь Марии становилась все насыщеннее, она начала жаловаться на количество выступлений, о которых договаривался Менегини. Она невероятно устала, отработав сезон в Метрополитен-опере, и с нетерпением ждала летнего отдыха на их вилле с видом на озеро Гарда в итальянском городке Сирмионе. Но Тита уже согласился на ее участие в августовском Эдинбургском фестивале вместе с труппой театра Ла Скала. На ее возражения он ответил привычными словами: «Это наш шанс, Мария, не стоит его упускать – как говорится, куй железо, пока горячо».

В прошлом Мария всегда выполняла пожелания мужа, но, сойдясь с Эльзой, она начала подвергать сомнению его решения и заявлять, что ей нужно больше времени для отдыха. Менегини же считал, что, если супруга так нуждалась в отдыхе, ей следовало реже посещать приемы Эльзы.

Из-за ангажемента труппы Ла Скала между ними вспыхнула очередная ссора. Мария взбунтовалась:

– Мне плевать, о чем вы договорились. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Я не поеду в Эдинбург.

Тита уговаривал, угрожал и умолял, но Мария была непреклонна. Менегини знал, что ему нужно подкрепление, поэтому пригласил директора Ла Скала на обед к ним на виллу.

Баттиста объявил о визите Гирингелли, когда Мария примеряла наряд для бала-маскарада, который Эльза устраивала для нее в Венеции. Мария отказалась надевать костюм – она слишком долго играла чужие роли. Ален придумал для нее очень лаконичную модель платья: черный лиф с квадратным вырезом и длинная белая атласная юбка в черный горошек, скрывающая лодыжки, которые, несмотря на все диеты, так и не стали точеными.

Когда Баттиста сказал о визите Гирингелли, Ален закалывал булавками туаль на поясе, чтобы подчеркнуть талию Марии.

– У него ко мне какое-то срочное дело? – спросила Мария.

Тита пожал плечами.

– Ты передал ему слова доктора о том, что мне необходим полный покой?

Тита снова пожал плечами:

– Он читает статьи твоей подруги Эльзы и знает, что она устраивает бал в твою честь.

– Бал – это не спектакль!

Мария