получила, то разочаровалась. Он оказался не таким, как она предполагала.

— Стерва, одним словом, — добавил Барройт.

— Эй, ты про Старшую говоришь, язык придержи! — с гневом отрезал Миттойт и, повернувшись ко мне, понизил голос, — но по сути, он прав. Законы стали строже, Старшая начала методично выкручивать мужчинами руки. Мол, положиться на нас нельзя, верить нам нельзя, да и работаем мы, из рук вон плохо.

— А после этого, когда уже ее паранойя достигла пика, восстали и другие женщины. Некоторым мать запрещала даже с мужьями видеться, да и сыновей сразу же отлучали, отводя в дальние районы города.

— И как же вы это терпели? — почти с возмущением спросил я.

— Возмущались, конечно, — мрачно ответил Барройт, — но что сделаешь, если вот таких недовольных очень быстро отправляли либо на тот свет, либо в какой-нибудь самоубийственный поход? Ворчали, но тихо. Постепенно и к такому привыкли. Город поделили невидимой чертой и, чтобы зайти на женскую половину, требовалось приглашение.

— А как же тяжелый труд? Ремонт, строительство? — удивился я.

— Так, женщины с их магией отлично справлялись. А что там — махнул рукой, вот тебе глыба стала прямоугольником, бровью повела, вот и дом чистый. Мужчины нужны были только для зачатия.

Последнее он практически выплюнул.

— И как же вы оказались здесь? — я снова вернулся к интересующей меня теме.

— Потому что искусственно созданное благо не может длиться вечно без возможности выпустить пар. Женщины тоже хотели быть любимыми, а не видеться со своей половинкой раз в месяц. Вот они и начали роптать. Пока Старшая была занята камнем, они организовали тайный дом для встреч. Ну не чушь ли? Под покровом ночи, закутанные по глаза в черное, они шли к мужьям на свиданку. Место выбрали удачно — на границе двух зон. Там даже двери были на две стороны: мужскую и женскую.

— Когда Старшая сообразила, почему ее помощницы такие довольные, — встрял Миттойт, — крику было!

— А что у Старшей не было мужа и детей? Как же верховный правитель?

— Пока он не умер, она еще как-то держалась. А потом, видимо, из-за камня и недостатка мужской ласки, она во всеуслышание заявила, что ее долг — магия и управление городом. Никто и никогда после этого не видел ее рядом с мужчиной.

— Говорю же, она, — Миттойт выразительно покрутил у виска, — того. Причем мне рассказывали, что это все вошло в Пику после получения камня. До этого вроде как нормальная была.

— Так что, когда по городу прокатился скандал с тайным домом для свиданий, Старшая мать буквально выкинула всех причастных из города.

— И вот теперь мы здесь, — кивнул Барройт. — Уже два поколения. Порядки здесь хоть и похожие, но без резкости. Женщины главные, но и к мужчинам бегают, когда захотят.

Селение для тех, кто восстал против Старшей матери, интересное дельце.

— Но почему тогда вы не вернули себе главенство?

— А чего дергаться? — вдруг спросил молчун. — Удобно же. Еду принесут, лаской не обделяют, а работать руками мы всегда умели. Всего-то нужно признать, что они главные, кланяться когда нужно, не кичиться силой. Привыкли за столько лет.

Старики покивали.

— А магия? Куда магия у вас девалась? Почему перестала работать, даже когда вы ушли из города? Вы же уже давно вдали от того камня.

— Расстояние с нами сыграло злую шутку. Мы тоже думали поначалу, что магия вернется. А получается, ее стало даже меньше. Она будто не хочет отзываться, а потом и вовсе, забыли, как ею пользоваться.

— И у мужчин, и у женщин?

— Женщины еще как-то могут по знакам. Они все еще работают. Их сила увеличивается, если они возвращаются к городу. А у нас, — Барройт развел руками, — нет. Кстати, а у тебя? Ты же нездешний.

— Я, собственно, и пришел, чтобы узнать, почему так происходит, — поморщился я. — Плету заклинания, а едва добавляю силу, они распадаются.

— О как. А попробуй-ка начертить знак, может, он у тебя получится?

— Какой? — я удивился, что он не попросил показать плетения.

— Да, к примеру, — Барройт засуетился, — на лечение. Да, он вроде самый простой.

— Вы больны? Как я пойму, что он работает?

— Засветится. Значит, так, — он вытянул руку и пальцем начертил на ней знак. — Повтори-ка.

Я тщетно пытался увидеть хоть одну крупицу силы в этой закорючке, но тщетно. И даже когда сам рисовал, ничего не почувствовал.

— Нет, пустое, — покачал головой Барройт.

— А может, он неправильно рисует? — вмешался Миттойт. — Дай-ка и мне начерти.

Он тоже протянул руку и внимательно смотрел, как я наношу знак. В этот раз я попробовал влить больше силы. И кажется, даже заметил куцые искорки. Но были настолько слабыми, что сразу же пропали.

— Ну, чувствуешь что-нибудь? — чуть ли не хором спросили остальные.

Миттойт задумчиво потер руку, несколько секунд разглядывал знак, а потом задумчиво кивнул.

— Вроде что-то есть, — и расплылся в улыбке. — Парень, да ты молодец!

Я мысленно перевел дух, сила все же у меня осталась. Хотя, куда ей деваться-то? Ощущения, что она уходит — не было, значит, ее количество стабильно. Правда, этот крошечный знак забрал столько же, сколько я расходую на воздушную подушку.

Старики начали просить у меня нарисовать новые символы у них на руках, то лечебные, то на бодрость, то на зоркость. Они искренне считали, что чем больше тренировок, тем лучше у меня будет получаться.

Ладно, еще от пяти знаков мне ничего не сделается.

Почти оказался прав. Потратил треть резерва, но лучше эффект от этих символов на руках стариков не стал. Они повздыхали и расселись обратно на диваны, разбирая персики.

— А если, — начал я, — к примеру, камня больше не будет, то вернется ли сила?

— Опасный разговор ты затеял, Аллойк, — нахмурился Барройт. — Во-первых, где мы, а где он. Во-вторых, к нему не подберешься. Никто тебе точно не скажет, зависит ли от него хоть что-нибудь. В-третьих, духи давно уже привыкли отвечать только женщинам.

— Не понял, при чём тут духи и магия?

— Так магия же от них! Иначе, откуда ей взяться?

— Магия же везде, — не согласился я.

У меня в голове не укладывалось сочетание наличия каких-то там духов и привычной мне силы. Она либо есть, либо ее нет.

— Эх, не знаю, откуда ты такой наивный взялся, но нет. Если духи тебе не ответили, значит, силы у тебя не будет.

— Погоди, но он же нарисовал знак, значит, кто-то ему да ответил. — вмешался Миттойт.

— А может он просто нездешний, вот поэтому так и сработало? — парировал Барройт.

— А как к ним обратиться? — я не дал