— Ты говорил с Кинфархом? Мы бы не хотели задерживаться здесь дольше, чем необходимо.

— Да, говорил, — угрюмо ответил Кинан. — Отец лучше умрет, чем потеряет свое королевство.

— Оно уже потеряно! — сквозь зубы произнес Лью. — Дальше он может потерять только жизнь.

— Думаешь, он этого не понимает?

Они стояли и молча смотрели друг на друга. От жары и безысходности оба были злыми.

— Как думаешь, хотя бы ради своего народа он это сделает? — спросил я.

— Ради этого — да, но больше ни для чего.

— Тогда надо заставить его понять, что если они останутся здесь еще хотя бы на день, все умрут.

— Это легко сказать, но трудно сделать, — вздохнул Кинан. — Отец надеется, что пойдет дождь, и зараза кончится. Я пытался его разуверить, но он не хочет слушать.

— Надо поговорить прямо сейчас, — предложил Лью, — и решить этот вопрос окончательно.

— Сейчас уже поздно. Он не настроен разговаривать, — сказал Кинан. — Лучше отложить разговор до утра.

Мы снова замолчали. Это было тревожное, раздраженное молчание. Тишина становилась все нестерпимее, а мы все еще думали о том, пойти ли к Кинфарху сейчас или все-таки дождаться утра. Род избавил нас от необходимости принимать решение — он торопливо подошел и сказал, что Кинфарх желает посмотреть на пришельцев.

— Король требует, чтобы они немедленно предстали перед ним, — сказал Род.

Лью задумался.

— Очень хорошо, — наконец произнес он. Я видел, что он совершенно не настроен освобождать незнакомцев. — Приведи их. — Он повернулся, чтобы вернуться в зал. — Ты идешь, Тегид?

— Скоро буду, но сначала схожу, посмотрю, как там Ффанд.

Кинан позвал одну из женщин, чтобы она провела меня, и я последовал за ней к ближайшему дому.

— Она здесь, — сказала женщина, и мой внутренний взор пробудился от ее голоса. Я видел Ффанд, спящую на мягкой шерстяной подстилке; рядом с ней сидела еще одна женщина. Поскольку в комнате было тепло, девушка была накрыта тонким желтым покрывалом. Женщины вымыли ее драгоценной водой и перевязали рану чистой тканью. Волосы Ффанд расчесали и заплели.

Я опустился на колени рядом с ней и позвал:

— Ффанд, это Тегид. Ты меня слышишь? — Я коснулся ее обнаженного плеча. — Ты меня слышишь, Ффанд?

Она пошевелилась, и ее веки медленно приподнялись.

— Это не крепость Лью, — сообщила она мне голосом, тонким, как паутинка.

— Нет. Это Дун Круах, селение наших союзников, Кинана Мачэ и его отца, короля Кинфарха.

— Ох, — вздохнула она с большим облегчением.

— А ты подумала, что мы в Динас Дур?

— Говорят, Динас Дур — это заколдованная крепость со стеклянными стенами, так что ее невозможно увидеть, — прошептала она. — Вот почему Мелдрин не может ее найти. Я поняла, что мы не там. — Она снова закрыла глаза, словно ей тяжело было смотреть.

— Как ты себя чувствуешь, Ффанд? Больно? — Она слегка покачала головой. — Ты голодная?

Ее глаза снова открылись.

— Это был человек Нудда?

— Кто?

— Ну, тот, незнакомый, — сказала она; теперь я ее едва слышал. — Он поэтому прятался под Камнем Гиганта?

Я задумался.

— Пожалуй, ты права, — сказал я. — Конечно, это человек Нудда. Потому и прятался под Камнем.

— Тогда я рада, что Твэрч убил его. — Она сглотнула; но во рту было сухо. Я приподнял ее голову и взял чашку. Она отпила глоток и больше не стала. Глаза Ффанд закрылись.

Я встал.

— Загляну к ней через некоторое время, — сказал я женщинам. — Сообщите мне, если она проснется раньше.

Они кивнули, а я вернулся в зал. Внутренний взор пока оставался при мне, и я увидел незнакомцев, стоящих перед Кинфархом. Каждого держал за руку воин. Они непонимающе моргали, глядя на короля. Я встал рядом с Лью в стороне и приготовился наблюдать.

Кинфарх со своего трона взирал на незнакомцев с холодным любопытством, затем поднял руку и поманил высокого незнакомца. Тот протянул руку умоляющим жестом и что-то проскулил на своем отвратительном языке. Даже не зная слов, я видел, что несчастный умоляет сохранить ему жизнь.

— Rhoi taw! {Молчать! — воллийский.} — прикрикнул Кинан. Тут все было понятно и без перевода. Мужчина захлопнул рот и всхлипнул. — Благородный отец, — обратился Кинан к королю, — я привел к вам этих недостойных, как ты приказал. Они не из нашего рода.

— Это я и сам вижу, — недовольно ответил Кинфарх. — Я хочу знать, зачем они пришли.

— Я спрошу их, — предложил Кинан, — но вряд ли они умеют говорить на нашем языке.

— Это неважно, — ответил король. — Человек должен за себя отвечать. Спроси их.

Кинан повернулся к человеку по имени Уэстон и потребовал:

— Назови себя, незнакомец! И скажи, зачем ты пришел сюда?

Уэстон напрягся, сообразив, что Кинан обращается к нему. Он издал жалобное мяуканье и беспомощно замахал рукой. Некоторые из стоявших в зале засмеялись, но тут же снова стали серьезными. Второй незнакомец съежился, его глаза выражали ужас.

Кинан повернулся к отцу.

— Похоже, что незнакомец не понимает, господин.

— Ничего удивительного, — проворчал король. — Но мне все-таки желательно знать, зачем они пришли. Есть тут кто-нибудь, кто может говорить за него?

— Сейчас выясню. — Кинан и шагнул туда, где стояли мы с Лью. — Ну что, брат? Будешь говорить от его имени?

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — пробормотал Лью, выходя вперед. Не обращая внимания на Уэстона, он кивнул маленькому седовласому незнакомцу, чтобы он подошел.

— Этого человека зовут Неттлс, — сказал Лью. — Я его знаю; он мой друг. Он сродни барду, и ему можно верить. В этом он не похож на других. — Лью положил здоровую руку на узкое плечо маленького человека. — Он благородный человек большой учености. Он старался не пустить сюда этих двоих, и способен ответить на твой вопрос, король. — Он помолчал, по-доброму глядя на маленького человека. — Я понимаю его речь. Спрашивай о чем хочешь, я готов говорить за него.

— Это хорошо, — покивал король. — Спроси, зачем они пришли в наш мир, и каковы