на несколько дней, — продолжил Борис, не отводя взгляда от призрака. — Странно, что ты смог прожить там два года. После пары недель голодухи желания блевать и близко нет.

Брат смерил призрака нечитаемым взглядом и повернулся ко мне.

— Я могу идти?

После моего кивка он растворился в тени и исчез. Я повернулся к Артёму и вдруг понял, что ему не больше двадцати, хотя мне изначально казалось, что он старше лет на десять. Этот парень смог продержаться на восьмом слое два года. И это без защиты грокса, а ведь именно Таран защищал Бориса.

— Я прошу прощения за высокомерность моего брата, — негромко сказал я. — Он вернулся сутки назад и ещё не успел привыкнуть к этому миру. Ты и сам понимаешь, что после долгого выживания на восьмом слое всё кажется не таким, как раньше. Пустым и странным.

Артём кивнул и отвёл взгляд. Похоже, воспоминания о том, как именно он выживал и чем питался, оставили на его психике неизгладимый след. А вот Борис повёл себя жестоко даже для безразличных ко всему призраков.

И с этим придётся что-то делать. Не хочу, чтобы мой брат вёл себя как высокомерный выскочка. Хватит с меня аристократов, которые воротят нос от тех, кто ниже титулом.

— Для вас выделили отдельную комнату в казарме, — продолжил я, обращаясь ко всем призракам сразу. — Там есть кровати, ванная комната и сменная одежда. Еду будут приносить слуги трижды в день.

— Благодарим, — кивнул мне Яким. — Мы можем пройти туда прямо сейчас?

— Для начала расскажите, как прошёл ваш рейд по перевалочным базам Вестника, — попросил я и шагнул в сторону казарм, чтобы поговорить по дороге.

— Перебежчики разделились и присоединились к нам тремя группами, — начал рассказывать Яким, не тратя времени на предисловия. — Молодой парень и девушка, Сергей и Вероника, вошли в отряд Людмилы. Андрей с Еленой присоединились к отряду, который вёл Тимофей, остальные трое пошли со мной и Артёмом.

Я глянул на Тимофея, которому было двенадцать лет. Он был старшим из детей-призраков, спасённых из лаборатории Бартенева. И судя по тому, что он вёл собственный отряд из других детей, он был хорошо подготовлен.

— Проблемы были? — уточнил я, следя за перемещениями Бориса через паутину.

Он мог сколько угодно изображать холодного и бесчувственного циника, но в душе он всё ещё оставался ребёнком. Вот и сейчас он следовал за нами, не отставая ни на шаг. И пусть никто не мог его видеть, через паутину я видел, что призраки ему очень даже интересны.

— Для нас — нет, — в равнодушном голосе Якима мелькнуло нечто, отдалённо похожее на гордость. — На базах стояли артефакты против теневиков, но для нас это не преграда. Мы просто обошли их через глубокие слои.

Он сделал паузу и обернулся к Артёму. Тот кивнул, подтверждая слова лидера, и покосился на Жнеца.

Мы уже подошли к казарме, и я жестом остановил группу. Призраки замерли, словно каменные изваяния, но я видел, как жадно дети вглядываются в окна здания, в котором их ждали нормальные кровати и горячая еда. Богдан и Алиса почти прилипли носом к стёклам, не обращая на нас никакого внимания.

— Тройка перебежчиков, которая пошла с нами, — пожилая пара, что была родителями второго убитого парня в монгольском очаге, насколько я понял, и ещё один теневик, — Яким бросил взгляд на детей, но не стал их одёргивать — понимал, что они ещё не расстались с эмоциями, как он, Людмила, и Артём. — Когда мы вошли на вторую базу, они увидели кого-то из грандмагов и рванули вперёд, не дожидаясь команды. Мы попытались их прикрыть, но наше задание было в уничтожении базы.

Он равнодушно развёл руками, показывая всем видом, что нарушение команд в группе для него неприемлемо. Я был с ним согласен — если не можешь положиться на людей, что прикрывают твою спину, то грош цена их жизням. В рейдах и на заданиях приказы командира должны исполняться беспрекословно.

— Что в итоге? — спросил я, кивнув.

— Все базы Вестника уничтожены, — продолжил Яким. — Все до единой. Предатели-грандмаги и их защитники мертвы. Подземные проходы между базами завалены так, что даже через десяток лет не расчистить. Мы выполнили задание — сеть перевалочных баз больше не существует.

Я снова кивнул. Ко мне пришли восемь перебежчиков, пятеро остались в живых. Цена за информацию и помощь составила три жизни. Не самая высокая плата за полное уничтожение вражеской инфраструктуры и десятков предателей из высшей аристократии. Но даже этих жертв можно было избежать, если бы теневики не стали лезть на рожон, что доказали остальные группы.

— Вы молодцы, — сказал я, глядя Якиму в глаза. — Я тоже выполнил свою часть сделки — предоставил вам убежище в реальном мире. Вы можете находиться здесь столько времени, сколько захотите. А сейчас отдыхайте, еду принесут через час.

Призраки, не сговариваясь, скользнули ко входу в казарму. Даже дети двигались так, будто всю жизнь только и делали, что незаметно перемещались. Что в общем-то так и было.

Я проводил их взглядом и развернулся в сторону дома, куда умчался Борис, как только я закончил разговор с Якимом. Нужно было найти брата и поговорить с ним о том, что произошло у крыльца.

Его поведение с Артёмом меня не устраивало. Да, я понимал, через что он прошёл. Да, год на восьмом слое меняет любого. Но вести себя как высокомерный выскочка, который тыкает выживших носом в их травмы — это не то, чему я его учил.

— Господин! — окликнул меня Зубов.

Я обернулся и увидел, как ко мне быстрым шагом приближается командир моей гвардии. Он выглядел так, будто только что с полигона — раскрасневшийся и взмыленный. И это при том, что он пятнадцать минут назад вместе со мной встречал призраков.

— Да, Саша, что ты хотел? — спросил я, когда он поравнялся со мной.

— Господин, я понимаю, что сейчас не время и вообще не вправе просить, — он сжал свои кулачищи и выпрямился. — Возьмите нас с собой на битву с Вестником. Ребята рвутся в бой, они только и слышат про ваши подвиги, закрытые разломы, спасённые города. Они хотят быть рядом с вами, доказать, что достойны служить князю Шаховскому.

— Я пойду через изнанку, — я даже улыбнулся. Зубов говорил точь-в-точь, как Сорокин. Они наверняка не раз обсуждали это между собой, и вот решились подойти ко мне, не согласовав друг с другом. — На изнанке людям не место.

— Так мы и не просимся на изнанку, — Зубов шагнул ближе. — Мы в очаге будем. Прикроем,