Люди пришли в ужас.

— Нет! — закричали они хором. — Если Мелдрин узнает, он нас убьет!

— Мелдрин не узнает, — заверил Кинан. — Он ушел и не скоро вернется. А когда все-таки вернется, скажите ему, что так приказали Лью и Кинан. Это они убили скот, чтобы досадить ему.

Скот пригнали с холмов; разожгли огонь. Зарезали трех коров, а остальное стадо отогнали к соседям. Там тоже забивали скот, чтобы накормить людей. Мясу люди радовались, но все еще опасались гнева Мелдрина, и это делало пиршество немного мрачным.

— Нам не следует здесь задерживаться», — предупредил Бран. — Мы сделали для них все, что могли.

— Нет, не все, — сказал Лью, — я бы сделал еще кое-что. — Он повернулся ко мне. — Как ты думаешь, можем мы их взять с собой?

— Если они согласятся. Только вряд ли они осмелятся покинуть свои лачуги.

Кинан вскинулся.

— Как это так? Если бы ты был рабом Мелдрина, ты бы остался здесь, если бы кто-то предложил тебе свободу?

— Ну что же, предлагайте, — ответил я.

Кинан и Лью так и сделали; они предложили свободу всем и каждому, кто ее примет.

Однако никто не откликнулся; все предпочли оставаться в своих хижинах, какими бы жалкими они ни были, — а они и в самом деле были отвратительны. И хотя мы долго спорили, нам не удалось убедить их в том, что у нас им будет в любом случае лучше, чем у Мелдрина. Они не поверили, что мы предлагаем им жизнь вместо смерти заживо.

Их отказ перестать быть рабами огорчил меня больше, чем все, виденное мной. Душа моя кричала от горя. От их глупости хотелось рыдать. Но Мелдрин успел настолько запугать и сбить их с толку, что они больше не могли думать по-людски. Они не поняли, что мы предлагаем им свободу и достоинство. Да и как они могли понять? Эти слова перестали иметь для них какое-либо значение.

То же повторилось в следующем небольшом селении. Мы снова получили отказ последовать за нами. Не говоря ни слова, староста повел нас на вершину холма за поселением. Мы удивились, но пошли с ним. Он привел нас к пирамиде… из черепов. При нашем приближении в воздух поднялась огромная стая ворон. На некоторых черепах еще оставались куски плоти и пряди спутанных волос. Однако птицы честно делали свою работу, и большинство костей блестели на солнце, обглоданные дочиста.

Я этого не видел, но мне и не нужно было видеть, чтобы задохнуться от возмущения. Лью подробно описал мне зрелище, а затем обратился к старосте:

— Что здесь произошло? — спросил Лью.

— Мелдрин был недоволен размером урожая. Он обвинил нас в том, что мы что-то скрываем, — пояснил мужчина. — Он искал зерно, но ничего не нашел, и тогда он начал убивать людей. А это оставил нам в назидание.

— Ну так идем с нами, — предложил Кинан.

— Чтобы дать Мелдрину еще один повод убивать? — спросил староста. — Только на этот раз он не оставит в живых никого.

— С нами тебе ничего не грозит, — сказал Бран.

Староста мрачно усмехнулся.

— Всем нам угрожает опасность, пока жив Мелдрин.

— Не могу на это смотреть, — заявил Кинан. — Идем отсюда.

Лью нехотя согласился.

— Да. Больше мы ничего не можем для них сделать. Наше дальнейшее пребывание на этих землях только увеличивает опасность для нас самих.

Мы оставили поселение Ллвидди и разбили лагерь в лесу недалеко от Каэр Модорн. На рассвете мы обогнули крепость и направились к устью реки, где оставили корабли. Отряд ждал нас, и мы разошлись по кораблям.

Хотя солнце светило без устали, наше мрачное настроение отнюдь не улучшилось; Придейн стал унылым, как болото. Знание о злодеяниях Мелдрина отравило наши души, так что даже при ярком дневном свете земли казались темными и мрачными.

Дождавшись отлива, мы подняли паруса и оставили Придейн. Да, нам не удалось сделать то, что мы хотели. Гвенллиан, Гован, Бору и вся молодежь школы Скаты были мертвы. Поющие Камни оставались недостижимы. Но все же нам удалось спасти Скату и Гэвин. К тому же мы нанесли Мелдрину такой удар, который он не скоро забудет.

То есть нам было чему порадоваться, однако в Каледон мы возвращались с печалью в сердцах. Мы видели слишком много страданий в королевстве Мелдрина. Каждый из нас оплакивал эту истерзанную землю, и каждый по-своему клялся отомстить за нее.

Глава 25. ДИНАС ДУР

Далеко на севере, в Каледоне, потихоньку набирало силы новое королевство. Оно как желудь, сначала глубоко запускает в землю единственный корень, потом поднимает над землей тонкий стволик, а потом… потом из него вырастает могучий дуб. Таков был и Динас Дур, еще молодой и зеленый, но постепенно набиравший силу. Здесь формировался новый народ.

Трудиться приходилось много: земля расчищалась под посевы; крупный рогатый скот плодился, превращаясь в стадо; строились новые жилища; в горах добывалась руда, превращаясь в умелых руках в медь и железо, кузнецы придавали им нужные формы; обучали детей; обучали и воинов; мастера делали нашу жизнь красивой; вожди учились руководить народом.

Земля с благодарностью приносила хорошие урожаи; мы посеяли рожь и ячмень, наполнили амбары — построили еще амбары, их тоже наполнили. Среди обильных трав скот быстро нагуливал тело; стада множились. В горах удалось открыть богатую рудную жилу; мы выплавляли медь, железо и даже золото. Город посреди озера рос; у строителей возникали все новые планы. Среди людей, занятых общим делом, выделились вожди, ценившие справедливость; мы дали им власть и взамен получили их верность.

Буря раздора рокотала где-то вдали, за нашими стенами и, естественно, к нам хлынул поток беженцев.

Каждый новый сезон сражений приводил к нам новых изгнанников, уходивших от бушующей на земле кровавой бури. Так что вести из широкого мира приходили регулярно, и хорошими эти вести не рискнул бы назвать никто.

Я понимал, что Мелдрин, должно быть, рыщет по земле в поисках любых слухов о нас. Иногда неожиданно возвращавшееся внутреннее зрение показывало мне, как сквозь грозовые тучи, недовольное лицо Бешеного Пса. Я видел его злые глаза, обшаривавшие горизонт, выдающуюся челюсть, когда он стискивал зубы и решал, где в следующий раз прольется кровь, какие всходы вытопчут