— Вот именно — сокровища! — кричит он. — Там Поющие Камни Альбиона. Могущественные и очень ценные. Они дают непобедимость в бою». Он много чего мне порассказал. Что ж, остается только подождать, пока они уснут, а потом мы с Роддом выходим из зала, крадемся на склад и проникаем внутрь. И видим ящик: деревянный, окованный железом и перевязанный цепями.

— Ну и вы? — в нетерпении спрашивает Дастун.

— Скажи ему, Род.

— Лорд Кинан послал меня открыть ворота. Он сказал: «Род, боюсь, мне придется тут пошуметь. Так что надо быть готовыми сматываться». Ну, я подошел к воротам, открыл их и побежал вас будить.

— А я смотрел за ним из-за двери, — подхватил Кинан. — Когда он открыл ворота, я взял ящик. Тяжелый, но не такой тяжелый, каким должен быть. Я тащу его на улицу, поднимаю и швыряю в корыто с водой во дворе. Довольно громко получилось.

— А потом? — потребовал Лью. — Что ты увидел?

— Прежде всего то, что ящик выдержал. Значит, надо бросать его снова. Я так и сделал. Ящик с грохотом разлетелся на куски. А я стою на четвереньках и копаюсь в обломках. И что я нахожу?

— Да, да, что ты находишь? — поторопил его Алан. — Говори же!

Но Кинан не торопится.

— Значит, ищу я Поющие Камни. Ищу и не нахожу. А что вместо них?

— Кинан! — заорал Ллев. — Прекрати паясничать!

— Я вижу песок, — объявил Кинан. — Ничего, кроме глины и песка с речного берега, — вот что я там вижу! Нет в ящике камней! Вот, смотри! — Я услышал шорох, как будто песок сыплется на землю.

— Это в ящике было? — спросил Ллев.

— Только это и ничего больше, — заверил его Кинан.

Лью взял мою руку, повернул ее ладонью вверх и насыпал что-то. Я поднес ладонь к лицу, понюхал. Пахло деревом и землей. Я лизнул: обычный песок.

— На том моя история и кончается, — заключил Кинан. — Хотелось бы мне, чтобы конец был получше, но уж что есть, то есть.

— Возможно, Камни где-то в другом месте, — предположил Бран.

— Нет, — ответил я ему. — В Каэр Модорн Камней нет. Возвращаемся на корабли и домой.

— Мы не можем вернуться тем же путем, которым пришли, — сказал Лью. — Придется обойти Каэр с запада.

— Тем лучше, — сказал я. — Заодно посмотрим, как живется Придейну под правлением Мелдрина.

Мы пошли на запад, от реки, и, как только крепость скрылась из виду, свернули на юг и вскоре вышли к селению — несколько жалких хижин из глины и ветвей на берегу мелкого ручья. Однако в тесном скоплении вонючих лачуг обитало более семидесяти человек — члены клана Мертани. Их король погиб, знать тоже. Семьдесят плохо одетых и голодных несчастных людей. Мелдрин обещал им еду, но за это сделал их рабами.

Когда мы входили в деревню, нас облаяла голодная псина. Жители начали выходить на улицу. Собачий лай неожиданно пробудил мое внутреннее зрение, и я увидел место, куда мы пришли. Полуголые дети, босые и пучеглазые, прятались за спинами матерей. Жители имели такой вид, словно жизнь перестала быть для них радостью, и стала бременем, которое они больше не могут нести.

Кинан обратился к старосте деревни, человеку по имени Огнв, и тот рассказал, как их заставляли работать на полях даром.

— Мелдрин все отбирает, — жаловался он, и люди мрачно бормотали за его спиной. — Нам достаются крохи. Есть нечего.

— Но вы же можете охотиться в лесу, — удивился Бран. — Зачем вам голодать?

— Да, охотиться нам разрешили, — горько ответил Огнв, — только у нас нет ни копий, ни ножей.

— Почему? — спросил Кинан.

— Оружие запрещено, — пробормотал староста. — Ты когда-нибудь пытался убить оленя голыми руками? Или дикую свинью?

— Мяса нет, — пробормотал один из жителей. — Нам дают только заплесневелое зерно и скисший творог.

Одноглазый человек рассказал, как король прислал воинов забрать урожай.

— Сказали, что если мы попросим, нам дадут столько зерна, сколько нужно, — усмехнулся мужчина.

— Мы просили… о да, мы просили. Но в ответ получили только плевки. — Он сплюнул на землю.

— Двое наших родичей отправились к королю за мясом, — добавил Огнв. — Через три дня нам привезли их тела и сказали похоронить. Дескать на них напало дикое животное.

— Там не было никакого дикого животного, — сказал одноглазый, — только Мелдрин.

— Мелдрин все забирает себе, — пожаловалась женщина. — Все забирает и ничего не отдает.

Мы оставили их и продолжили путь. Чем ближе к Каэр Модорн, тем больше становилось селений. В каждом мы видели одни и те же лишения и убожество и слышали похожие рассказы о королевских требованиях, о его прихотях, о том, как он обманывает селян. Мелдрин превратил широкую и щедрую долину Модорн в Долину Страданий. Люди едва выживали под тяжестью лишений.

Выслушивая их отчаянные мольбы, я понял, как Мелдрин справился с королями Ллогриса. На тех, кто послабее, он нападал; более сильных правителей подкупал щедрыми дарами, щедрыми союзами, торговыми соглашениями. И все это за счет людей.

Даже Ллвидди, члены клана Мелдрина — да и я сам! — не избежали гонений своего жестокого господина. Ллвидди жили не лучше, чем скот, который они пасли на лесистых холмах. Своим внутренним взором я увидел своих кровных родственников и больше не узнавал их!

— Расскажи нам о нашем преступлении, — потребовал один из мужчин, родич, который верно служил Мелдрону Мауру и перенес ужас Нудда и лишения Финдаргада. — Скажи, чем мы заслужили все это. Со скотом обращаются лучше, чем с людьми, а если кто-нибудь с чем-то несогласен, его тащат к Мелдрину.

Унылая женщина, прижимавшая к груди голого болезненного младенца, протянула к нам руку.

— Пожалуйста, господин, помогите нам. Мы умираем здесь.

Кинан повернулся к Лью.

— Ну, ты прикажешь, брат, или я?

— Я сам, — ответил Лью, — и с радостью. — Он повернулся к Воронам. — Дастун, Эмир, Алан, — крикнул он, — ведите сюда скот. У них будет мясо. Гаранау, Найл, тащите дрова, разводите огонь. — Затем он обратился к людям: — Сегодня