с непонятным мне внутренним ожесточением ответил он. — Мне просто не нравятся все эти разговоры о Камнях.

— Почему?

— У нас хватает проблем и без Камней. Ты же сам говорил, Мелдрин возит их с собой. Так что искать их в крепости — пустая трата времени. Ничего из этого не выйдет.

— Ты боишься их найти?

— Я разве говорил, что боюсь? — раздраженно ответил он.

— Лью, — сказал я, пытаясь его успокоить. — Это надо сделать. Война не закончится, пока мы не вернем Камни Песни и…

— Тегид! Это не закончится, пока Саймон не вернется туда, откуда пришел!

С этими словами Лью вскочил и ушел, а потом до конца дня не подходил ко мне. Той ночью, когда костры горели высоко и ярко, я пел «Пуилл, принц Придейна», весьма достойную историю, и как раз к случаю. Ската с дочерью спали на корабле, а мы — под открытым небом. Встали на рассвете, едва солнце начало свой путь по голубому небесному своду. Наш путь лежал на юг, к Придейну.

Маффар, прекраснейшее из времен года, благословил нас спокойным морем и устойчивым ветром. Наши корабли летели, как чайки, скользя над зеленой водой. На ночь мы разбили лагерь в бухтах вдоль побережья, и плыли весь следующий долгий день. По берегам стояли пустынные жилища, мы видели невспаханные поля на побережье, а иногда кто-то замечал волка, бегущего по холмам. Вообще дичи развелось много. Ястребы, лисы, дикие птицы, а вот людей мы почти не встречали.

Придейн оставался безлюдным. Мелдрин и не думал ничего делать для возрождения благородной земли своего народа, он лишь дополнил опустошение, вызванное Нуддом и коранидами. Ибо он опустошал те места, куда не добрался ненавистный Нудд; теперь Ллогрис и Каледон истекали кровью из-за его властолюбия.

Я недоумевал: почему злой Нудд напал только на Придейн? Почему Каледон и Ллогрис остались нетронутыми? Был ли Придейн более уязвимым, чем два других королевства? Может быть, причина в Фантархе и Песне. Или есть какое-то другое объяснение?

Как бы там ни было, заброшенность здешних земель повергла меня в тягостное одиночество. Я чувствовал пустоту здешних очагов и заброшенность жилищ, ощущал скорбь по всем мертвым Придейна: неоплаканным, непогребенным и неизвестным никому, кроме Дагды. К концу путешествия я впал в мрачнейшее уныние. С опустошением, жестокостью, страданиями можно было справиться только с помощью других страданий.

Ската хотела получить от меня хоть какое-то утешение, но мне нечего было ей предложить. Разумеется, я как мог облегчал ее утрату, но ведь весь Придейн взывал ко мне, умоляя об исцелении, а я не знал, кто мог бы его дать? Такое количество страданий заставляло меня думать о том, что могло бы искупить разорение или уменьшить потери.

«Тройное горе ждет Альбион», — говорила бенфейт. Ах, Гвенллиан, твое слово всегда было правдивым.

Глава 24. ДОЛИНА СТРАДАНИЯ

— Дайте мне, — горячился Кинан. — Я сделаю.

Лью хотел возразить, но заговорил Бран.

— Риск велик, но Кинан прав: именно такой план может сработать.

— А если не получится? — спросил Ллев.

Бран пожал плечами. Кинан сказал:

— Тогда ты атакуешь каэр. Но если до этого не дойдет, мы спасем много жизней.

Лью повернулся ко мне.

— Что ты думаешь, Тегид?

— Зачем брать силой то, чего можно достичь скрытно? — Я повернулся к Кинану. — Но одному тебе идти не стоит. Возьми с собой Рода.

— Ну и ладно, — вздохнул Лью, — поскольку никто не против, идите. Мы будем ждать вас здесь. Если возникнут проблемы, немедленно уходите. Ты помнишь сигнал.

— Помню, помню, — заверил его Кинан. — Мы уже столько все это обсуждали, что даже лошади запомнили сигнал. Все будет хорошо, брат. Если Камни там, я их найду.

Кинан и Род вооружились, и мы попрощались. Лью и Бран наблюдали из укрытия, как двое отчаянных воинов направляются в Каэр Модорн. Мое внутреннее зрение не давало о себе знать, так что я просто оперся на посох и приготовился ждать. День был теплый, в воздухе ни ветерка. Я чувствовал сильный запах листвы, гниющего дерева и влажной почвы. Мы затаились в густом кустарнике на берегу реки ниже Каэр Модорна — достаточно близко, чтобы видеть, но самим оставаться незамеченными — всего десять человек; остальные расположились лагерем неподалеку.

— Они у ворот, — сообщил через некоторое время Бран. — Охранники что-то спрашивают. На стене воины.

— Кинан с ними разговаривает, — сказал Лью. — Уже хорошо. Если дать ему говорить, он и ножки у стола заговорит.

— Так. Ворота открываются, — сообщил Бран. — Выходят трое… нет, четверо.

— Этот… темноволосый, видишь его? — спросил Бран у Лью. — Тот, что сейчас говорит с Кинаном…

— Вижу, — кивнул Лью.

— Это Глесси. Он вождь ревтани, то есть когда-то был им. Кажется, он живет вместе с Мелдрином. Вот уж чему я не удивлен; он всегда был скользким, как змея, вымазанная маслом.

— Говорите. Что там сейчас? — спросил я.

— Разговаривают, — ответил Лью. — Тот, Глесси, кажется, задумался. Скрестил руки на груди… бороду чешет. Похоже, принял какое-то решение. Сейчас Кинан говорит. Ох, хотелось бы мне послушать его! — Он сделал паузу, а затем добавил: — Пока, похоже, план работает. Они идут в каер!

Я услышал, как Лью шлепнул себя по колену.

— Он сделал это! — проговорил Лью. — Они вошли.

— Теперь ждем, — сказал Бран. — Я буду дежурить первым.

Лью повел меня обратно на берег реки, чтобы я посидел с Воронами. Мы расположились среди зарослей боярышника и ивы. Некоторые дремали, другие тихо разговаривали. Я снова погрузился в привычную унылую задумчивость, которая не отпускала меня все шесть дней с тех пор, как я сошёл на берег в Придейне.

Невеселое путешествие на юг вдоль западного побережья привело нас к Мьюир-Глейну, широкому устью разрушенного Сихарта, где стояли верфи Мелдрона Маура. Я был здесь давно. Сейчас по берегам разросся шиповник и березняк. От верфей не осталось и следа. Сплошная крапива.

Мы поднялись по реке насколько могли, а затем поставили корабли на якоря. Дальше они бы не прошли, слишком мелко. Лагерь разбили на лесной поляне. Там оставались основные силы нашего отряда. Отобрав сорок человек, следующим утром мы двинулись через долину Модорн, оставив возле кораблей