и одновременно отрывая меня от пола.

Мир кружится, факелы размазываются золотыми полосами.

— Попалась, — довольно произносит он.

— Ты жульничал!

Я упираюсь ладонями ему в грудь, смеясь и пытаясь вырваться из его крепких объятий.

— Я выбрал наиболее разумную тактику.

— Ты срезал путь!

— Именно.

— Но это нечестно!

— Странно слышать подобное от женщины, которая намеренно бежала недостаточно быстро.

Смех застревает в горле.

Принц отпускает меня на пол, но рук не отнимает. Одна остаётся на талии, другая скользит выше, ложась между лопаток. Его пальцы слегка сжимаются на моей спине, а дыхание касается моего лица.

— Ты хотела, чтобы мы тебя догнали, — не спрашивает — утверждает.

— Да, — выдыхаю я.

Он наклоняется ко мне, не отводя глаз. В них отражается слишком многое: восхищение, обожание, которое он больше не пытается скрывать, и странная, почти болезненная нежность.

Та самая, которую Аркадий так долго прятал за насмешками и холодным высокомерием.

Мой взгляд невольно скользит по его лицу: по растрёпанным золотистым волосам, несколько прядей которых упали на лоб, по завораживающим голубым глазам и, наконец, останавливается на губах.

Сердце замирает.

Я столько раз смотрела на них украдкой. Представляла, каково это — ощутить их на своих губах. Но теперь, когда между нами остаётся всего несколько мгновений, меня охватывает внезапная робость.

Аркадий замечает это. Конечно, он замечает.

Его губы расплываются в самодовольной улыбке, а в глазах принимаются плясать игривые искры.

Меня охватывает лёгкое возмущение. Хочется отстраниться, показать ему характер, стереть эту довольную улыбку с красивого лица.

Но тело не желает повиноваться.

Оно тянется к нему вопреки гордости, млеет под его ладонями, слишком хорошо помня, сколько раз я мечтала оказаться в этих объятиях.

Аркадий склоняется ещё ниже. Кончик его носа едва касается моего. Но он не спешит целовать меня — нарочно оттягивает момент, наслаждаясь моей реакцией на него: тем, как сбивается моё дыхание, как приоткрываются губы и пальцы сами собой сминают ткань его рубашки.

Самодовольный негодяй.

Он прекрасно знает, что делает со мной. И не скрывает, что ему это нравится.

— Аркадий… — мой голос предательски дрожит.

— Что, Лиада? — шепчет он, и его губы едва касаются моих. — Что ты хочешь?

Я сглатываю, не решаясь признаться.

Слова застреваю в горле, а его улыбка становится ещё самодовольнее.

Он ждёт.

Хочет услышать, как я сама попрошу его о том, чего мы оба так сильно хотим.

Я медленно облизываю губы и вижу, как его взгляд мгновенно темнеет, следуя за движением моего языка. Хватка на моей талии становится крепче, а дыхание — глубже.

— Я хочу… — начинаю я, но тут же замолкаю.

Не только он умеет дразнить и сводить с ума.

Я нарочно отвожу взгляд и делаю вид, что подбираю слова, хотя прекрасно знаю, чего хочу.

Пальцы медленно скользят по его груди выше, к распахнутому вороту расшитой золотом рубашки.

Аркадий не двигается. Только смотрит. И я чувствую, как под моими ладонями напрягается его тело.

— Что? — спрашивает он уже без прежней усмешки.

Я снова поднимаю на него нарочито невинный взгляд.

— Мне правда нужно это сказать?

— Да, — его голос звучит низко и хрипло.

От самодовольной игры не остаётся и следа, и это наполняет меня сладким триумфом.

Я провожу пальцем вдоль края его ворота, едва касаясь горячей кожи, и замечаю, как под тонкой тканью напрягаются его мышцы, а линия челюсти становится резче.

Пальцы впиваются в мою талию, а взгляд не отрывается от моих губ. Аркадий едва сдерживается — так же, как и я, — но он всё ещё намерен победить в этой маленькой игре.

Я подаюсь вперёд, почти касаясь его губ.

— Значит, ты не поцелуешь меня, пока я не попрошу?

Он молчит, не отрывая взгляд от моих губ. А затем…

— К Многоликой!

И впивается в мой рот: жадно, голодно, так, что у меня подгибаются колени.

Я едва успеваю ухватиться за его плечи. Аркадий прижимает меня ещё теснее к своему твёрдому, горячему телу, удерживая на ногах.

Каждое движение его губ по моим — лёгкий разряд тока, который всё сильнее будоражит оголённые нервы. Каждое скольжение его языка по моему стирает из головы очередную связную мысль.

Я приоткрываю рот шире и позволяю Принцу углубить поцелуй.

От его прежней сдержанности и самодовольства не остаётся и следа.

Он целует меня так, словно бесконечно долго ждал этого момента и теперь намерен возместить всё потерянное время.

Жадность его поцелуя смешивается с удивительной чуткостью: он ловит каждое моё движение, каждый судорожный вдох, мгновенно подстраиваясь под меня.

И вскоре это перестаёт быть просто поцелуем.

Мы словно пытаемся высказать губами всё, о чём так долго молчали: как неотвратимо нас тянуло друг к другу, как вспыхивающее между нами желание мы раз за разом гасили холодной дистанцией.

Но теперь никто не отступает.

Я запускаю пальцы в его растрёпанные волосы и притягиваю ближе. Аркадий издаёт глухой, сорванный звук, который окончательно лишает меня остатков робости и самообладания.

Его рука скользит выше по спине, пальцы погружаются в волосы на моём затылке, удерживая меня так, будто я всё ещё могу вырваться и снова сбежать.

Но я больше никуда не хочу бежать.

Ни сейчас. Ни когда-либо ещё.

Глава 107 ЛИАДА

Глава 107 ЛИАДА

Позади раздаются тяжёлые шаги.

Я ощущаю присутствие Скайлора и Кассия раньше, чем они успевают меня коснуться. Тепло их тел мгновенно отрезает меня от прохлады коридора, а смешавшиеся ароматы — лаванда, спелые яблоки и морозный воздух — обволакивают со всех сторон, наполняя голову сладким дурманом.

Они останавливаются близко.

Слишком близко, чтобы я могла не заметить их присутствия.

Я нехотя отрываюсь от губ Аркадия, но не отстраняюсь. Прижимаюсь щекой к его горячей ладони, всё ещё лежащей на моём лице.

Принц медленно проводит большим пальцем по моей коже. Его дыхание остаётся сбивчивым, взгляд — затуманенным, а припухшие после поцелуя губы — приоткрытыми.

Сейчас он выглядит таким порочно красивым, что я не сдерживаюсь: вновь тянусь к нему, прихватываю зубами нижнюю губу и слегка оттягиваю, не отрывая взгляда от его грозовых глаз.

Пальцы на моей талии сжимаются сильнее, а из груди Аркадия вырывается тихий, сорванный выдох.

— Нам лучше не мешать? — раздаётся за спиной хрипловатый голос Ская.

Я чувствую, как его незримый огонь ластится ко мне, скользит по плечам, обвивает талию. Не обжигает