хочу знать хотя бы очертания сердца Элиота Бастьена. Не тогда, когда всеми силами стараюсь выбросить его из своей головы.

Поэтому я молчу. Как впрочем и Дана. Только она собирается что-то сказать, как в гардеробную снова врывается Аврора.

– Ренару нужны эскизы тех трех картин. – вздыхает она, нахмурившись.

– Каких картин? – поднимается на ноги Дана.

– Тех, что я отдала для коллаборации. – поясняю я, скрестив руки на груди. – Они должны использовать их для коллекции, но я…в этот раз не было никаких эскизов.

– Значит, набросай. – пожимает плечами Рори. – Это ведь не трудно, да?

Качаю головой.

– Нет, только возьму свой блокнот.

Я выхожу в гостиную и бросаюсь к столику. Блокнота там нет. Смотрю на кухне, на столе, на диване, на полках. Сердце начинает ускоряться.

– В чем дело? – спрашивает Аврора, наблюдая за тем, как я судорожно переворачиваю подушки.

– Не могу его найти. – бормочу, рыская взглядом по каждому сантиметру пространства. – Черный блокнот в кожаном переплете.

Девочки принимаются искать вместе со мной. Мы тщательно обыскиваем спальню, ванную и даже прачечную. Его нет. Моего блокнота нет. Я начинаю мерить шагами пространство перед диваном, где на спинке сидят Дана с Авророй.

– Где я?…

Пытаюсь вспомнить, где видела его в последний раз.

– Что такого в том блокноте? – спрашивает Дана, не сводя с меня глаз.

– Там все. – я останавливаюсь перед ними. – Все мои наброски, эскизы старых картин, названия. Все. Эден в том блокноте. От и до.

– Мать твою. – ругается Рори, запрокинув голову назад. – Его не должны увидеть раньше времени.

– Раньше времени? – выпаливает Дана, выпрямляясь. – Его вообще никто не должен видеть. Информация вроде этой на вес золота. Как тайный дневник какого-нибудь выдающегося поэта.

– Ага, скажи это Эве, у которой дурная привычка забывать вещи в разных местах. – Аврора зажимает переносицу двумя пальцами.

А меня бросает в жар. Нет. Этого не должно было случиться. Не может случиться. В этом блокноте слишком много личного. Если кто-то увидит его? Если кто-то знакомый?..

– Компания. – выдыхаю я, чувствуя, как все внутри цепенеет. – В последний раз я рисовала в нем больше недели назад. В Роше.

33

Эва

Жизнь происходит не с тобой, а для тебя.

Так надо, говорю я себе. Если нужно вернуться в Роше, значит, так надо. Я знаю это. Понимаю, но ноги все равно не двигаются с места. Такси уже давно уехало, а я все стою здесь, окутанная свежим дождливым воздухом. Смотрю на эту дверь, перед которой стояла месяц назад и точно так же набиралась сил для того, чтобы просто войти. Вот она цикличность в ее ироничном проявлении. На мне новая одежда, я, можно сказать, изменилась, но все так же не могу пересилить себя. Аврора предлагала поехать вместо меня. Даже Дана предложила свою помощь, но я отказалась. Намеренно. И только сейчас до меня доходит, почему именно я это сделала.

Дело не в том, чтобы что-то себе доказать и даже не в том, чтобы доказать что-то другим.

Дело в нем. На каком-то бессознательном уровне, я надеялась увидеть его. Поэтому сердце так колотится в груди. Поэтому я стараюсь дышать глубже.

Мы с ребятами подарили ему твою картину.

У него моя картина. Интересно, где он ее повесит? И повесит ли вообще? Я помню несколько картин у стены в его спальне. Они просто стояли там. Будет ли моя картина точно так же прислонена к стене? Убрана в уголок, где ее едва ли можно заметить? Нормально ли то, что я не хочу, чтобы он вешал ее на всеобщее обозрение? Нормально ли, что я хочу, чтобы только он смотрел на нее?

Делаю еще один глубокий вдох и направлюсь к зданию.

Нужно только найти блокнот, забрать его и уйти. Сегодня воскресенье, едва ли я встречу кого-то из знакомых. Да и к тому же, насколько я слышала, у Роше сейчас трудности. Толкаю дверь и вхожу в темное помещение. На ресепшене пусто. Это хорошо. Да. Значит, наверху никого.

– Мисс. – окликает меня мужской голос, и я замираю на пол пути к лифтам. – Вам сюда нельзя.

Оборачиваюсь и вижу немолодого охранника, которого не заметила сразу. Ну, конечно, здесь есть охрана, то, что я никогда ее не видела, не значит, что ее нет.

– Мне…мне нужно забрать кое-что из своих вещей. – пытаюсь объясниться, сцепив руки в замок перед собой.

– Приходите в понедельник. – настаивает он.

– Но в понедельник меня уже не будет в городе. – удивительно, как быстро ложь срывается с губ.

По телу проносится жаркая волна, и меня бросает в пот. Мне нужен этот блокнот. Без него я не уйду. В нем вся моя жизнь. Большая ее часть.

– Пожалуйста. – делаю шаг к мужчине.

– Вы здесь работаете? У вас есть пропуск?

– Был, но… – прочищаю волосы. – Но я уволилась неделю назад.

Боже, надеюсь, он не знает, что меня выгнали с позором и обвинили в воровстве.

– Тогда прошу прощения, мадмуазель, я не могу вас пропустить. Свяжитесь с кем-то из руководства. Без разрешения проход вам закрыт.

Черт возьми, неужели придется уйти? Рори могла бы связаться с Селин или Клодом.

Ты тоже могла бы связаться.

С Элиотом. По слухам он все еще работает на Роше. По крайней мере, так сказала Аврора. Телефон в кармане вдруг становится тяжелым точно булыжник. Не ищу ли я оправдание, чтобы связаться с ним? Определенно, да. Стоит ли с ним связываться?

Двери лифта за моей спиной вдруг открываются, и я застываю, боясь обернуться. Наверху кто-то был?

– Мсье де Шар. – тут же отзывается охранник.

Клод.

– Есть какая-то проблема? – слышу его хриплый голос и приближающиеся шаги.

Он тоже не стал тебя защищать. Даже не связался после. Вы не друзья. Тебе просто это показалось.

– Девушка хотела подняться. – охранник указывает на меня. – Ей нужно что-то забрать из офиса.

– Кто вы? – ровным голосом спрашивает Клод фактически рядом со мной.

Сглатываю и медленно оборачиваюсь.

Ему требуется мгновение, чтобы узнать меня, и его брови тут же взлетают вверх в удивлении.

– Эва? Я не… – окидывает взглядом мою юбку, сапоги, плащ. – Я не узнал тебя сразу.

– Мне нужно наверх. – как можно мягче произношу. – Я оставила там свои вещи, это важно…

– Конечно. Ты можешь подняться.

Что?

Я хмурюсь. Клод кивает охраннику, и тот оставляет нас наедине.

Его серый взгляд находит мой.

– Проси, Эва. – тихо говорит Клод, тяжело вздохнув. – Я знаю, что это была не ты. Не имеет значения, что тебя связывает с Ренаром, я знаю, ты бы никогда так не поступила.

– Правда? – склоняю голову набок. – Знаешь?