поворачивается ко мне. – Раз ты вышла, значит ли это, что мы можем теперь обсудить дела?

Вот поэтому из всех людей на этой планете именно Рори моя лучшая подруга. Она не станет ходить перед тобой на цыпочках только потому что ты была настолько глупа, что вручила свое сердце тому, кто этого не заслуживал.

– Все настолько плохо, что нам нужно это обсуждать?

Она приоткрывает рот, а потом вдруг смотрит на тетю. Амелия тут же отводит взгляд. Они знают то, чего не знаю я.

– В чем дело?

Рори доедает панкейк, вытирает руки друг о друга и только потом говорит:

– Оцени свое нынешнее состояние от одного до пяти, где один это дно, а пять эйфория.

– Десять. – тут же огрызаюсь я, скрещивая руки на груди. – В чем дело?

– На тебя подан иск.

– Что?

– Роше выдвинуло обвинения. Начинается расследование. Но с этим проблем не возникнет. Кроме вашей совместной фотки доказательств у них нет. Так что тебе вряд ли что-либо грозит. Я занимаюсь этим. Плюс подключила еще команду юристов. А сегодня подала встречный иск на них за клевету. Надеюсь, ты не против.

У меня отпадает челюсть.

– Смотрю, ты была очень занята. – тихо бормочу, переваривая ее слова.

Она перебрасывает свои светлые волосы через плечо и фыркает.

– Ну не у всех есть время размышлять о несправедливости бытия.

Закатываю глаза. Это был камень в мой огород. Даже не так. В голову. Она швырнула булыжник мне в голову с этой язвительной улыбкой на губах. Изящно перекинув ногу на ногу, она обхватывает колено двумя руками, и я замечаю ссадины на костяшках.

– Откуда?.. – начинаю, сдвинув брови к переносице.

– Что? – прослеживает мой взгляд. – Ах, это. Отделала одного мудака.

– Какого мудака? – медленно проговариваю каждое слово.

Невозмутимо вскидывает брови.

– Правда хочешь знать?

– Аврора. – вырывается из меня стон. – Ты что избила его?

– Во-первых, он заслужил. А во-вторых, не волнуйся, когда я уходила, он твердо стоял на ногах.

Уставляюсь взглядом в потолок.

– Ты просто невероятна. – шепчу, не веря в то, что она действительно это сделала.

Хотя чему я удивлюсь? Ей не в первой.

– Ладно, что ты сказала им насчет той фотографии с Томасом?

Аврора фыркает.

– Ничего. Их юристы пытались допросить меня сегодня, но я сказала, что твоя личная жизнь их не касается и если они хотят схватить тебя за задницу, им потребуется что-то посерьезнее фотографий, на которых кстати говоря, ты не очень хорошо получилась. Думаю, тебе нужно подстричься, ну знаешь, освежить образ…

– Аврора.

– Ладно ладно. – она вскидывает руки в знак поражения. –  Селин де Шар была в бешенстве. Когда я появилась в офисе впервые, она решила, что я шавка твоего отца.

Я морщусь от такой перспективы.

– А что ты?

– О, я была великолепна. – упирается локтем в спинку дивана, размещаясь поудобней. – Сказала, что не всем нужен папочка, чтобы решать проблемы. Видела бы ты ее лицо. Боже. А этот придурок Клод просто стоял истуканом. Черт, хорошо, что Элиот его отделал…

– Что? – резко выпрямляюсь на месте. – Элиот ударил Клода?

– Ну, лично я этого не видела, но такие сегодня там ходят слухи. Все только и обсуждают вашу драму. Черт, там столько сплетников, любой из них мог бы слить коллекцию.

Я вдруг вспоминаю Роба и то, что он мне сказал насчет Стеллы. Она могла бы слить коллекцию. Но это уже не мое дело. Не мое. И разборки Элиота с Клодом тоже не моего ума дела. Меня это не касается. Не касается.

Боже, пусть его имя перестанет резонировать в моем сердце. Если ты это сделаешь, клянусь, я даже в церковь начну ходить.

– И это все, о чем ты хотела поговорить?

Аврора снова бросает взгляд на тетю, но на этот раза Амелия не отводит взгляд, а кивает.

Мне это не нравится. Они объединились. Против меня. Мне это совсем не нравится.

Рори тянется к своей сумке и достает оттуда папку с документами.

– Я просмотрела договор Томаса Ренара. – осторожно начинает она.

– И?

– Хочешь, чтобы я ответила, как твой агент, юрист или подруга?

– Просто скажи, что думаешь.

Рори делает глубокий вдох и выдает:

– Эва, я думаю, тебе стоит принять это предложение.

– Что? – вскрикиваю я, подрываясь на ноги. – Ты с ума сошла?

– Малышка, просто выслушай ее. –  вмешивается Амелия, тоже поднявшись на ноги.

– Нет. – качаю головой. – Вы обе спятили. Томас Ренар не тот, с кем нужно сотрудничать. Именно он приложил руку к уничтожению репутации Роше.

– Да, и сейчас именно это самое Роше подает на тебя в суд. Пора взрослеть, Эва. Бизнес есть бизнес. – выпаливает Аврора, швыряя документы на кофейный стол. – Меня тошнит от того, что ты все еще на их стороне. Они вышвырнули тебя, не моргнув и глазом. Даже твой любимый Клод, которому ты так поклонялась, отвернулся от тебя, а знаешь почему?

Я сцепляю руки на груди, пытаясь отгородиться. Не хочу это слушать. Ничего из этого.

Аврора поднимается на ноги:

– Потому что в этом мире каждый сам за себя. Никто не придет и не спасет тебя, потому что в глобальном смысле всем глубоко насрать. Насрать, насколько тебе больно и как трудно тебе вылазить по утрам из постели.

– Думаешь, я этого не знаю? – перехожу на крик, в глазах собираются слезы. – Все, начиная с моей семьи, доказывали мне это каждый день. Всю мою жизнь я справлялась сама.

– Не справлялась. В этом то и есть твоя главная проблема. Ты пряталась, Эва. И продолжаешь прятаться. За своей социофобией, за Эден, даже за Элиотом, чтоб его. Ты всю жизнь прячешься вместо того, чтобы дать отпор.

Дыхание перехватывает. Не могу дышать.

– Ты даже не можешь лицом к лицу столкнуться со своими родителями. – продолжает она, и я сжимаю кулаки. – Хотя уже долгое время никак от них не зависишь.

– Ты не знаешь, о чем говоришь. – со злостью бросаю я. – Тебе не понять. У тебя нет семьи.

Как только эти слова вырываются из моей груди, я тут же хочу взять их назад. Хочу снова затолкать их себе в глотку, но не выходит. Они разбиваются между нами, задевая осколками мою лучшую подругу. Мою единственную подругу.

Тетя берет свою сумку и уходит из квартиры, даже не смотря в мою сторону.

– Рори я…

– Не надо. – тут же отрезает она спокойным ровным голосом. – Ты права. Мне не понять. У меня никогда не было семьи, которая заботилась бы обо мне. Никогда не было и той, с которой и врагов не надо.

Мое сердце сжимается. Слезы стекают по щекам, и я не могу их остановить.