хотя виду не подал. Он проводил нас в одно из полуутопленных зданий, где за длинными столами расположились вагрийцы. Что интересно, их тут было явно было чем в ватаге Бьёрна.

- Сюда что же, притащились все, кого ты заворачивал по пути? – спросил я у рыжего, когда мы расселись за столом, и мальчишка-креллец притащил нам деревянное блюдо с жареным мясом, рыбой и хлебом. Другой почти тут же поставил на стол жбанчик пива и кружки на всех.

Бьёрн оценил мою шутку, он долго, заливисто хохотал, хлопая себя по бокам и пару раз так сильно треснул ладонью по столешнице, что блюдо и жбанчик с пивом и кружки подпрыгнули. Снедь рассыпалась по столу, но ни нас, ни вагрийцев это ничуть не смутило.

- Крелльцы хороши в гарнизоне, - ответил он, наконец, - но не за стенами. Это патрули – они всех из наших, из вагрийцев. Да и крелльцы не умеют обращаться с овцебыками – держат их за тягловую скотину, а малыши этого не любят. Они могут скакать сутки напролёт без отдыха и находят себе пищу даже в самой голой тундре – крелльцы этого не понимают, поэтому и торчат за стенами. Ну а мы – вольный народ, скачем где хотим.

Они вообще были, наверное, не такими дурными людьми. Просто неуёмными во всём – драке, пьянке и поклонении мрачным богам Севера. Хотя насчёт пьянки за длинным столом творилось нечто странное – пиво и хмельной мёд лились рекой, вот только текли они на вороты рубашек, оседали пеной в густой бороде, разливались по столу, но почти ничего не попадало в глотки вагрийцам. Да и взгляды, которые они нет-нет да и бросали в нашу сторону, были весьма настороженными. Мы были для них опасными чужаками, пускай и южанами, которых они привыкли презирать. Но это презрение не застило им глаза – они видели, кто перед ними, профессиональные солдаты, такие же убийцы, как они сами, и в случае конфликта ещё неизвестно на чьей стороне окажется военное счастье. Слишком уж оно переменчиво.

И проверить это у нас возникла возможность – очень даже быстро.

[1] Приветствую тебя, Хидео Тэйалла из клана Д’лэн дель’Аматар. Я Квеннар и-Онотимо, прошу простить меня за убогость места, где приходится принимать благородного гостя (эльфийск.)

[2] Приветствую тебя, Квеннар и-Онотимо. Ты не представляешь, насколько приятно впервые за много дней услышать родную речь в устах достойного. Но я сам выбрал тяготы пути и твоё убежище, поверь, просто сказка в сравнении с тем, через что мне приходится проходит, пока я еду в этой кошмарном снежном крейсере (эльфийск)

[3] Прошу принять моё приглашение и пройти со мной в скромную обитель, которая никак не может соответствовать высоким стандартам эльфийского жилища. Однако мне приходится довольствоваться малым. Не сочтите за оскорбление (эльфийск)

[4] Ваши люди могут провести это время в казарме гарнизона. Там есть всё, чтобы удовлетворить примитивные вкусы людей. Пиво, еда, даже женщины и азартные игры, хотя последнего я не одобряю (эльфийск)

[5] Польщён столь великодушным приглашением, Квеннар и-Онотимо, и с радостью принимаю его. После заключения в стальной коробке всякий уют будет приятен, тем более в компании просвещённого собрата (эльфийск)

[6] Вашего тилвит-тега берите с собой (эльфийск)

***

Взрыв сотряс всю заставу, и никто не сомневался, где он грянул, а потому все разом взялись за оружие.

Мы повалились на пол, вскидывая винтовки, я и Шрам открыли огонь первыми. Наши МЗ-13 дали две длинных – в полмагазина – очереди, срезав сразу нескольких вагрийцев. Те по привычке повскакивали с мест, став просто идеальными мишенями – лучше только в тире. Почти тут же к нам присоединились Княгиня с Чёрным змеем – они били уверенными, короткими очередями, валя на пол вагрийцев, прежде чем те успевали взяться за оружие.

- На улицу! – скомандовал я. – Мы со Шрамом прикрываем! Бегом!

Возражать и тратить время на спор никто не стал – глупо и опасно. В бою нужно слушать приказы, а не обсуждать их. Княгиня и Змей, сидевшие ближе к выходу, кинулись к дверям, мы же со Шрамом встав на колено принялись поливать вытянутое помещение длинными очередями. Вагрийцы открыли ответный огонь, заставив нас пригнуться, но стрелять мы не перестали. Змей и Княгиня остановились в дверях и прикрыли нас, когда я и Шрам бросились к ним, отстреливаясь на бегу. Шраму снова не повезло – он получил пулю в плечо, но даже не обратил внимания на рану, продолжал стрелять, как ни в чём не бывало.

Выскочив на улицу, где творился форменный кошмар, мы ринулись к вездеходу. Тот

уже плевался огнём – пулемёт наверху подавил одну сторожевую башню, разнеся будку наверху неё в щепу, и теперь стрелок переводил огонь на следующую. По мёрзлой земле в опасной близости от нас пробежала строчка от его длинной очереди, но мы бежали, не обращая на неё внимания. Ворон тоже выскочил из вездехода и поливал огнём всех, кто пытался выбраться из казарм. Его трёхствольный пулемёт вращался на предельных оборотах, а сам Громила выкрикивал какие-то длинные непонятные фразы. Он был не только пулемётчиком, но как сам утверждал в его жилах текла кровь северных шаманов, и сам он вроде как что-то умел. Я не очень-то ему верил до этого дня.

На бегу споткнулся Шрам, получив сразу две пули, он едва не покатился лицом по мёрзлой земле, но его подхватил Чёрный змей. Он почти на себе доволок неудачливого руславийца до вездехода и закинул его внутрь. Гаст Холландер, исполнявший обязанности врача в нашем отряде, тут же занялся ранами.

Мы заняли позиции у вездехода, отстреливаясь от наседавших со всех сторон крелльцев и вагрийцев. Лишь Громила ворон стоял в полный рост, заливая всё вокруг себя свинцом. Его трёхствольный пулемёт просто не затыкался. Нам же приходилось менять позиции, прикрывать друг друга, посылая короткие очереди в прорывавшихся через заградительный огонь Ворона врагов. Они лезли на нас без страха, словно и не думая о смерти, прямо как на фронте. Та же мёрзлая земля и кровь, дымящаяся на холоде. Война не меняется.

Однако вовсе не безумно отважные крелльцы и вагрийцы были нашими настоящими врагами. Я ждал их появления с самого начала схватки, и, надо сказать, они заставили меня подождать. Техномаги появились, когда все башни оказались подавлены и пулемёт наверху вездехода замолчал. Даже Ворон стал палить реже, давая отдых перегревавшемуся даже на здешнем холоде