чисто, все осталось таким же, как утром. Только у нее на подушке лежала маленькая фигурка слона. Вырезанная из желтого дерева и отполированная до блеска, на белом льняном полотне она сияла, словно янтарь. Карис медленно подошла к кровати и взяла ее. Статуэтка удобно расположилась в ладони, успокаивающе гладкая и тяжелая. Она видела такого же в лавке Хетана в Тушайте.

Карис опустилась на кровать, держа подарок в руке. В груди болело. Мысленно она видела, как Хаеки проскользнула в комнату и осторожно положила слоника на подушку. По какой-то причине это видение наполнило ее невыносимой печалью. Маленькие черные камешки заменяли слону глаза, хобот изящно изгибался. Карис провела пальцем по его лбу.

Ей отказали в благодати Ориков, милость Единой не для таких, как она. И все же Хаеки протянула руку. Всегда протягивала. Хаеки, благословенная морем и незапятнанная, не ведающая, что слоны отвергли ее, Карис. Хаеки, подкладывающая свой подарок для Карис, не подозревая, что он для нее означает.

Глава 41

Ревин вернулся домой в сумерках, выбравшись из серой виляйки под сень собственного дома. Карис увидела его в окно и заметила, как он говорит что-то себе под нос. В отличие от человека, с которым ее познакомили на станции всего несколько дней назад, сейчас он был рассеян и явно не в духе. Долгие часы в университете, казалось, измотали его. Когда она встретила его у входной двери, он вроде бы обрадовался, увидев ее.

– О! – сказал он. – Кас Эска. Хорошо.

Однако тон его говорил о противоположном. С момента их первой встречи в его кабинете Карис почти не видела отца Ферайна, но тем не менее у нее сложилось впечатление, что он ее недолюбливает. И не потому, что она мерсийка, или, по крайней мере, ей так казалось. Она заметила, что с Хаеки он вел себя любезно и услужливо. К Виноле он был равнодушен, Линдли его слегка раздражала – судя по всему, он был настроен против нее. Хотя Ревин разговаривал всегда безупречно вежливо, его вежливость ощущалась холодной и фальшивой.

– Я надеялся поговорить с Ферайном сегодня вечером, – сказал он. Кожа у него отдавала желтизной, ржавые глаза помутнели. – Мне нужно показать ему кое-что в старом секторе.

– Конечно, – быстро ответила Карис. – Винола тоже хотела побеседовать с вами. Она полагает, что нашла способ нейтрализовать эффект конструкта.

– Хорошо. Я выслушаю ее, прежде чем мы уйдем.

Карис ожидала, что Ревин будет рад этому сообщению, но, похоже, он едва обратил на него внимание.

– Она считает, что знает, как вылечить Ферайна.

– Хорошо, – рассеянно повторил он. – Очень хорошие новости. Вы готовы выйти через полчаса?

– Ох, отец, держи себя в руках, – прошептал Ферайн из тени. – Ты меня позоришь.

– Да, – ответила Карис.

Ревин окинул взглядом ее одежду и подавил вздох.

– Вам стоит одеться поприличнее.

Карис взглянула на свою заляпанную рубашку.

– Точно.

Линдли спала, а Хаеки все еще не было. Войдя в их с Винолой общую комнату, Карис обнаружила ученую сгорбившейся в кровати и записывающей неразборчивым почерком в блокнот чарформулы. Глубоко погруженная в свои мысли, она несколько секунд не реагировала на появление Карис, затем опустила карандаш.

– Ревин вернулся?

– Хочет поговорить с Ферайном и не одобряет мой наряд. – Карис подошла к шкафу и достала запасную рубашку. – Я пыталась донести до него вашу гипотезу об эффекте конструкта, но не уверена, что он понял. Кажется, он чем-то расстроен.

– Вы объяснили, что это срочно?

– Он не слушал. Думаю, будет лучше, если это скажете вы.

Винола сунула блокнот под мышку и встала.

– Я с ним поговорю.

Карис подождала, пока ученая выйдет, прежде чем снять запачканную рубашку и отложить ее на полку, чтобы потом постирать. Край запасной блузы распустился, ткань истончилась и выцвела от времени. Она натянула ее через голову и расправила. Раньше это не казалось важным, а теперь она вдруг осознала, что вся ее одежда изношена и уныла. Не то чтобы она стремилась произвести впечатление на Ревина, просто ей не нравилось, как он на нее смотрит. Как на нечистую, бельмо на глазу, чужую в его идеально прибранном, пустом доме. Внизу раздался приглушенный голос Винолы. Карис взяла с полки расческу и причесала волосы. На других он никогда так не смотрел.

«И давно я сделалась такой трепетной?»

Она убрала расческу и направилась по коридору в ванную. После купания Линдли в воздухе витал угасающий аромат лаванды, зеркало над раковиной все еще запотело по краям. Карис протерла его полотенцем.

Ее отражение приветствовало ее. Она увидела себя такой, какой должны видеть ее другие: гладкие, коротко стриженные волосы, опущенные уголки губ, глубокие морщины вокруг глаз. Ничего мягкого, ничего яркого. Она казалась старше своих лет, выглядела замученной и печальной. Карис коснулась под правым глазом щеки, разглаживая складку. Смена одежды ничего не исправит, потому что под ней она останется прежней. Это было ее лицо, то, что видел в ней мир. То, что видел Ревин.

То, что видел Ферайн.

Ей даже не было больно, разве только совсем немного. С чего бы? Илеша ни в какое сравнение не идет – кожа как шелк, глаза как уголь, движения быстрые, уверенные, непринужденные. Ничто в бледной, тусклой фигуре в зеркале не могло с этим сравниться, и Карис в этом плане не питала никаких иллюзий. У Ферайна имелась своя жизнь, к которой он мог вернуться. Ферайн оставит этот кошмар позади, помирится с Илешей и останется в Элудии. Он будет счастлив.

– Что случилось? – тихо спросил он ее.

Она хотела, чтобы он был счастлив.

– Карис?

Она наклонилась и плеснула себе водой в лицо.

Когда она спустилась вниз, Ревин уже ждал ее у двери, барабаня пальцами по ноге с еще более недовольной миной. Видимо, разговор с Винолой не задался. На улице сгустился мрак, и тени удлинились.

– Поедем на виляйке, – сказал он. – Это не займет много времени.

Прохладный ветер сумерек быстро рассеивал послеполуденный зной. Карис последовала за Ревином к машине и забралась внутрь. Он сел у окна, отвернувшись от нее. Она устроилась на другом сиденье, переплетя пальцы на коленях. Виляйка покатилась вперед.

– Куда мы едем? – спросил Ферайн.

– Увидишь, – ответил его отец.

Карис не поднимала глаз. Ее руки были изрыты шрамами, на изгибе запястья и между большим и указательным пальцами притаились морщины и бороздки.

Какая разница, что она чувствует. Карис никогда раньше не встречала никого, похожего на Ферайна, вот и все. Впрочем, это не имело значения – если у нее и есть какой-то шанс на будущее, то лишь на Торайге, и ее единственная надежда на