– Как ты это сделала? – спросила она.

– Что сделала?

Линдли отжала воду из полотенца.

– Развалила Куинновы стихи. Как ты их распутала? Как у тебя так быстро получилось?

Винола у плиты резко вздохнула. В голове у Карис все сразу встало на места: подростки, уставившиеся в пространство над головой Линдли, мальчик, говорящий, что оно исчезло, явная тревога Куинна, когда формула разрослась со скрипящим звуком. Во время происшествия она была слишком сосредоточена, чтобы уделять этому хоть какое-то внимание, но теперь…

– Ты умеешь открывать Завесу? – недоуменно спросила Карис.

Замешательство на лице у девушки сменилось настороженностью.

– Открывать что? – спросила она, чуть смутившись.

Винола застыла. Карис растерялась.

– Завесу. Если ты видела, как я разбираю ту производную…

– Не понимаю. Ты говоришь о Сиянии?

«Сияние?»

– Нет, я… ты видела чары, те, которые Куинн применил к тебе. Ты и твои друзья, все это видели?

Линдли втянула голову в плечи, словно заподозрив ловушку:

– Ну да. И еще кое-что другое. Но если ты видишь Сияние, значит ты и забираешь его, верно?

– Забираешь что? – Казалось, беседуют двое глухих. – Я глашатай смерти. Я могу получить доступ к Завесе, когда захочу.

Губы Линдли приоткрылись в тихом «о-о». Глаза ее распахнулись от испуга, она сжала в руках полотенце.

– Я не знала, – сказала она. – Карис, прости меня, это ужасно. У меня не было…

– Линдли, что ты несешь?

Девушка вздрогнула, чуть не опрокинув тазик с водой. Ее взгляд автоматически метнулся к Виноле за помощью, но ученая, похоже, онемела от потрясения.

– Полегче, – шепнул Ферайн. – Ты ее пугаешь.

Ему не нужно было ничего говорить, Карис и сама это видела. Тревога на лице Линдли заставила ее почувствовать себя монстром.

– Прости. – Карис смягчила голос. – Мне не следовало на тебя кричать. Я просто переволновалась.

Линдли помедлила, затем кивнула. Она бросила полотенце в тазик, сунула руку в карман и достала оттуда небольшую жестянку. Снаружи банка была разрисована аляповатыми слонами. Линдли открыла крышку и подвинула ее через стол к Карис.

– У Куинна есть друг, который их добывает, – сказала она.

Внутри банки нашлось около полусотни желтых шариков размером с горошину. Полупрозрачные, желеобразные бусины цвета солнца, их можно было принять за леденцы или конфеты. Карис взяла банку и поднесла ее ближе к свету. Та оказалась тяжелее, чем выглядела, шарики внутри были плотными, как свинец.

«Маленькие желтые бусинки, немного похожие на икру. Явно галлюциногенные».

– Что это? – спросила Винола приглушенно. Она поправила очки и наклонилась над столом, чтобы рассмотреть ближе. – Они похожи на святые дары, ими причащают во время церемоний на Торайге.

От бусин исходил странный запах – аромат какого-то незнакомого растения или специи, резкий, землистый. Карис прищурилась. Выглядели они смутно знакомыми, где-то она такие уже видела, но те были немного… другими. Она не могла вспомнить, что в них было другого, но вид шариков сразу же вызвал у нее тошноту.

– Некрат? – спросила она.

Линдли снова кивнула, едва заметно.

Карис поставила банку и откинула волосы назад. В голове зазвучал голос Маришки на кухне в Сайкамите: «…добавляет острых ощущений… изначальная богохульная суть затеи».

– Ты принимаешь трупный наркотик? Ты и твои друзья.

Девушка в полнейшем расстройстве уставилась на собственные руки.

– Это не вредно, – промямлила она. – Это просто… просто развлечение. Все его принимают, говорят…

– Трупный наркотик? – переспросила Винола.

– Думаю, ты заслуживаешь друзей получше, – сказала Карис.

Глаза у Линдли снова заблестели. Она сердито смахнула слезы.

– Они не всегда такие, – сказала она. – Откуда ты знаешь?

– Один из них сегодня чуть тебя не убил. – Карис закрыла крышку банки и откинулась на спинку стула. – И похоже, не больно-то раскаивается.

Линдли крепко вцепилась в ткань у себя на коленях.

– Нельзя так говорить. Куинн же сказал тебе, это случайно получилось.

– Уверена, что так и было. Я не хочу тебя обидеть, Линдли.

Винола положила руку на плечо девушки.

– Довольно об этом. Карис, вы не выльете воду из таза? Только надо вылить снаружи. Смывки могут вступить во взаимодействие с чарами водопроводной системы.

Карис сомневалась, что канализации Элудии грозит реальная опасность, но встала, взяла банку с некратом и сунула себе в карман. Линдли не стала возражать. Она даже не взглянула на Карис.

На улице, под полуденным солнцем, вода цвета сгнивших персиков блестела маслянисто и скользко. Карис дошла до конца сада и вылила жидкость на землю в тени пары старых кипарисов.

– У нее наверняка припрятано еще, – сказал Ферайн.

Карис выпрямилась и оглянулась на дом.

– Каким образом прием некрата позволяет проникнуть сквозь Завесу? Это сила эфиритов, сила глашатая смерти. Поглощение останков мертвых Бхатума не должно даровать ту же способность кучке безрассудных подростков.

– Ты с этим знакома?

– Слышала, но никогда раньше не сталкивалась. Ты правда считаешь, что оно позволяет им видеть сквозь Завесу?

– Не знаю, что и думать.

Толпа одурманенных наркотиками потенциальных глашатаев смерти, не знающих бремени контракта. Карис не могла долго думать об этом – о том, что вареслийские дети могут запросто получить доступ к силе, которая стоила ей души.

– Они что-то видели.

Когда она вернулась, на кухне пахло шоколадом. Кастрюля, оставленная без присмотра, тихонько побулькивала на плите, а в трубах где-то над головой шумела вода. Должно быть, Винола набирала для Линдли ванну, как обещала. Карис сняла шоколад с огня, чтобы не пригорел.

Банка с некратом оттягивала карман. Карис потрогала пальцем ее помятую крышку. Она забрала ее у Линдли безо всякого плана, в тот момент это показалось ей правильным. Однако теперь Карис не знала, что делать с желтыми бусинами. Продать их? Выбросить? И так плохо, и этак нехорошо. Первый вариант значил просто украсть у Линдли. Второй был неуважением к покойникам. Карис вздохнула, вышла из кухни и поднялась на второй этаж. В любом случае нелогично. Для Вестника, из которого произвели некрат, это не имело никакого значения, он все равно умер. А она – отступница, так что ей тоже без разницы.

Не то чтобы она собиралась устраивать для бусин похороны. Но Сабастер их заберет, она это знала. Ее господин с восторгом добавит некрат в свою коллекцию Бхатума. Тогда больше благосклонности, больше почестей для нее. Как раз то, что ей нужно: чтобы эфирит поверил, что она преподносит ему свадебный подарок. Последний знак внимания перед их клятвами, перед тем, как он осуществит супружескую близость…

Карис прошибло потом. «До этого не дойдет. Торайг. Сосредоточься на Торайге». В конце коридора Винола разговаривала с Линдли. Карис вошла в спальню, окна которой выходили на улицу, и тихо закрыла за собой дверь.

В комнате было прохладно и