Рука легла на мою спину, тёплая и успокаивающая, и я не оттолкнула её. Не могла. Потому что это было единственное прикосновение, что не причиняло боль.

— Но ты не одна, — продолжила Рианна, и пальцы гладили мои волосы, как когда-то гладила тётя Дейрдре, когда мне было больно. — Здесь, с нами, ты в безопасности. Здесь тебя не бросят. Не предадут. Мы семья. А семья — это навсегда.

Слова обволакивали, тёплые и успокаивающие, и я хотела верить. Отчаянно, безумно хотела верить, что где-то в этом жестоком мире есть место, где меня не бросят. Не разобьют. Не выбросят, как что-то ненужное.

Но что-то шептало едва слышно, тонкой нитью сомнения, пробивающейся сквозь туман боли:

Неправильно.

Я не поняла, откуда этот шёпот. Откуда это чувство — холодное, настойчивое, — что что-то здесь не так. Что слова Рианны слишком идеальные. Что она появилась слишком быстро, слишком вовремя, будто ждала, пока я сломаюсь окончательно.

Но боль была сильнее. Предательство, разрывающее грудь на части, заглушало всё остальное.

— Пойдём, — сказала Рианна, поднимаясь и протягивая руку. — Дейрдре приготовила завтрак. А потом я расскажу тебе всё. О том, кто ты. О твоём будущем. О том, что ждёт.

Я взяла её руку, позволила ей поднять меня. Ноги горели — острые камни оставили глубокие порезы, и кровь запеклась между пальцев, — но я едва чувствовала физическую боль. Она была ничем по сравнению с той, что пожирала изнутри.

Рианна посмотрела на мои ступни. Лицо смягчилось.

— Бедное дитя, — прошептала она. — Совсем себя не бережёшь. Дома я дам тебе мазь, заживит мгновенно.

Она обняла меня за плечи, повела обратно медленно и осторожно, будто боялась, что я рассыплюсь на куски от одного неловкого движения.

Может, так и будет.

Дорога до поселения прошла в молчании. Я шла, не поднимая глаз, не замечая людей, не слыша приветствий. Внутри была только пустота — огромная, холодная, зияющая, как будто кто-то вырезал из меня всё живое и оставил только оболочку.

Без Рована. Без метки. Без той части себя, что я отдала ему прошлой ночью.

Свободной.

Именно этого я хотела, правда?

Так почему же чувствовала себя мёртвой?

***

Дейрдре сидела у окна в кресле, лицо было бледным, осунувшимся, как после бессонной ночи. Синяки под глазами, губы потрескавшиеся, руки дрожали, когда она поднесла чашку ко рту. Когда я вошла, она вскочила, шагнула ко мне, но остановилась на полпути, будто боялась подойти ближе.

— Мейв, — выдохнула она, и голос дрожал. — Дитя моё...

— Он ушёл, — перебила я, и голос был ровным, контролируемым, хотя внутри всё кричало. — Рован. Ты видела?

Дейрдре закрыла глаза, и слёзы выступили на её ресницах.

— Видела, — прошептала она, и голос дрогнул. — На рассвете. Он стоял у портала, и лицо было... пустым. Как будто там никого не было. Точно он смотрел сквозь меня, сквозь весь этот мир, на что-то далёкое, недоступное. Попрощался кивком и ушёл. Не спросил про тебя, не оглянулся.

Слова резали, но я не отреагировала, просто стояла, сжимая кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, оставляя полукруглые следы.

— Так бывает, Мейв, — продолжила Дейрдре, шагая ближе, и руки легли на мои плечи. — Мужчины уходят. Особенно фейри. Они не созданы для постоянства, для привязанностей, которые длятся дольше момента. Это их природа.

Я смотрела на неё, и внутри поднималось что-то горячее, жгучее, смешанное с отчаянием и гневом.

— Значит, просто смириться? — выдавила я. — Просто принять, что он ушёл, и жить дальше, как будто ничего не было?

Дейрдре кивнула, и на лице была грустная, понимающая улыбка — но в ней не было боли, не было злости за меня, только спокойное, почти отстранённое принятие.

— Именно. Здесь ты найдёшь покой, Мейв. Научишься жить без боли, без привязанностей, которые разрушают. Мы поможем тебе.

Рианна за моей спиной одобрительно кивнула.

Я стояла, и ледяной ком в груди разрастался, заполняя всё пространство, вытесняя воздух, сдавливая рёбра.

Они обе верят в то, что говорят. Или им внушили верить.

Не важно.

Результат один — я одна.

Опустилась на край кресла напротив Дейрдре, голова склонилась, руки обхватили себя за рёбра. Снова посмотрела на запястье — на мёртвую, тусклую метку, что больше не пульсировала, не грела, не напоминала о нём. Провела пальцами по узору — медленно, почти нежно, будто прощалась.

Может, Рианна права. Может, лианан ши не должны привязываться. Может, это слабость, которую нужно вырезать, выжечь, забыть.

Но внутри снова шепнуло — тише, настойчивее, упрямее:

Неправильно. Что-то неправильно.

Я не понимала, что именно. Не могла ухватить мысль, разобраться в ощущениях сквозь боль и усталость, которая давила на плечи, заставляла тело оседать в кресле, точно я не спала неделю. Но оно было там, это чувство — острое, как заноза под кожей, которую не вытащить.

— Хорошо, — прошептала я наконец, и голос был пустым, безжизненным. — Останусь. Ненадолго. Узнаю, кто я. Научусь контролировать магию.

Подняла взгляд на Рианну.

— А потом решу, что делать дальше.

Рианна улыбнулась — довольно, триумфально, и в улыбке было что-то хищное, что заставило внутренности сжаться, — и кивнула.

— Мудрое решение, дитя. Очень мудрое.

Она развернулась к двери, но на пороге остановилась и оглянулась.

— Отдохни сегодня. Залечи раны, восстанови силы. Завтра начнём. Покажу тебе всё, научу всему. Обещаю, ты полюбишь этот мир. Полюбишь то, кем можешь стать.

Дверь закрылась за ней, и я осталась наедине с Дейрдре, которая смотрела на меня с той же спокойной, понимающей улыбкой.

Чужой. Она казалась совершенно чужой.

Тётя, которая учила меня выживать, рассказывала сказки, защищала от всего мира — исчезла. На её месте осталась женщина, смотрящая на меня с отстранённой нежностью, будто на ребёнка, которого нужно направить на правильный путь.

Я закрыла глаза, и внутри снова эхом отозвалось:

Неправильно.

Но я слишком устала, чтобы разбираться. Слишком разбита, чтобы бороться.

Пусть будет так. Хотя бы на время.

***

Дни потекли один за другим — медленно, размеренно, как текут в местах, где время не имеет значения. Где нет часов, нет календарей, только рассветы, закаты и смена луны на небе.

Рианна провела меня по поселению на третий день — показала дома, познакомила с женщинами, с мужчинами, которые кивали приветливо, улыбались, не задавали вопросов. Все они были... странно похожими. Не