— Ты исцелился, мой любимый, — воскликнул король сквозь слезы. — Расскажи мне, как это произошло.

Счастливый принц описал все, что случилось с ним с тех пор, как он и его отец в последний раз сидели под одной крышей: семь лет одинокого изгнания, приход гостьи, лужа с кипящей грязью, купальня, появление дамы, всё. Король Руд выслушал эту историю, покачивая головой, удивляясь всему, что слышал.

Бладудд заметил, что отец с недоверием отнесся к его рассказу, и закончил:

— Поэтому я попросил чудесную даму сопровождать меня домой, — заключил Бладудд, — и вот она здесь. — Он перевел любящий взгляд на свою спутницу и сказал: — Надеюсь, теперь она останется со мной навсегда. Я ведь не смогу жить без нее ни дня.

— Я останусь с тобой, Бладудд, — решительно ответила дама.

— И выйдешь за меня замуж? — спросил Бладудд, и его сердце забилось так громко, что даже отец услышал.

— Я выйду за тебя замуж, Бладудд, — столь же решительно ответила дама. — Я рождена для тебя, а ты для меня.

В тот же день Бладудд и самая красивая девушка на земле поженились. И в тот же день Бладудд стал королем. Когда его отец увидел, каким мудрым и прекрасным стал его сын и какой красивой и мудрой оказалась его жена, Руд Худибрас снял свой золотой торк и созвал вождей. Потом вызвал своего Главного Барда и перед всеми собравшимися сказал так:

— Слушайте меня все! Отныне я не король. — При этих словах вожди племен опечалились, потому что король Руд показал себя господином великим и добрым. — Он повернулся к своему Главному Барду и сказал: — Тебе предстоит выбрать того, кто будет править вместо меня. И да будет твой выбор мудрым.

Бард и собравшиеся вожди некоторое время совещались, а король ждал. Спустя положенное время он спросил:

— Ну, что ты решил?

Бард, говорящий от имени народа, громко оповестил:

— Нам никогда не найти правителя такого же великого и доброго, как ты, но поскольку ты решил сложить с себя королевское бремя… о чем мы будем долго и горько сожалеть — мы выбираем Бладудда. Да будет он для нас столпом защиты и мечом справедливого суда.

Руду решение очень понравилось, потому что люди правильно прочитали в его сердце. И король-отец возложил золотой торк на шею Бладудда. С того дня Бладуд правил мудро и хорошо. Он не забыл о своем стремлении к Истине, а его жена Суверенитет поддерживала его во всем, потому Бладудд во всем и преуспевал.

На этом заканчивается история о Порочном Принце. Пусть поймет тот, кто сможет и захочет.

Последние звуки арфы долго держались в воздухе. Я сел к костру, отложил арфу и отпил из чаши. А лесу становилось тише, наступала ночь, окутывая нас покровом темноты.

Наконец Гофаннон, до того сидевший неподвижно, шевельнулся и сказал, сдерживая свой громоподобный голос:

— Твоя песнь — благословение. Я рад, что вы забрели ко мне в гости.

— Это мы должны благодарить тебя, господин, — ответил я. — Ты воистину спас нас от голода и жажды.

Великан пренебрежительно цикнул зубом.

— Мясо и питье насыщают на короткое время, а потом от них не остается и следа. Но твой дар отныне будет сопровождать меня, куда бы я ни направлялся. Он не останется без награды.

— Великий лорд Гофаннон, — сказал я, — мы наслаждались твоей добротой и твоим обществом. Ты дал нам больше, чем мы могли пожелать.

— И все-таки, — ответил великан, — я вознагражу тебя за услугу, которую ты оказал мне этой ночью. — Я услышал голос великого лорда высоко надо мной. — Сейчас мы будем спать, — сказал он. — Да будет мирным твой сон. Не беспокойтесь ни о чем. Ни один враг не посягнет на ваш покой; ничто не потревожит тебя в моем лесу. — Голос отдалялся, затихая, и я понял, что хозяин леса уходит в свою пещеру. Однако напоследок он еще сказал: — Моя награда найдет вас в свое время. Надеюсь, вы будете готовы принять ее.

Глава 12. ДРУИМ ВРАН

— Он дал тебе арфу, — сказал Лью. — Какой же бард без арфы?

Я очень хотел, чтобы инструмент остался у меня. Такой певучей арфы мне еще не доводилось держать в руках.

— Скажи, осталось ли что-нибудь еще после его ухода?

Лью помолчал, осматривая стоянку.

— Больше ничего, — сказал он. — Только арфа. Чана с элем уже нет, наших чаш тоже, и даже остатков еды я не вижу. Все исчезло, кроме арфы. Думаю, она теперь твоя. У нее даже наплечный ремень есть.

Проснувшись утром, мы обнаружили, что лес пуст, а хозяин кузни исчез. Но арфу он оставил. Может, прав Лью, Гофаннон предназначил ее мне? Но я пока сомневался.

— Бери ее, Тегид, — настаивал Лью. — Ты же не можешь оставить ее валяться здесь.

— Ты прав, брат, — решился я, поднял арфу за ремень и повесил на плечо.

— Ну что же, идем.

Стараясь ступать бесшумно, чтобы не нарушать тишину неметона, мы побрели прочь — Лью впереди, а я — сзади, положив левую руку ему на плечо, нащупывая дорогу ясеневым посохом в правой руке. Мы не стали возвращаться в наш вчерашний лагерь, а пошли дальше по тропе вдоль реки. Шли долго. Лью, видимо, задумался, да и мне было о чем подумать.

День выдался теплым. Мы держались берега реки, здесь было легче идти. В полдень остановились, попили из реки и присели на траву отдохнуть.

— Прошлая ночь стала первой с тех пор, — он колебался, — с тех пор, как Мелдрин… в общем, я впервые забыл о боли.

Тут и я понял, что моя рана перестала пульсировать и я не ощущаю больше жгучей боли. Я коснулся повязки на глазах и понял, что боль ушла, хотя неприятные ощущения все еще оставались.

— Кажется, Гофаннон отблагодарил нас, как и обещал, — заметил Лью.

— Если это был Гофаннон, — пробормотал я.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что на этот раз Он принял облик Гофаннона, — ответил я, — но я думаю, что вовсе не Мастер-Кузнец угощал нас прошлой ночью.

—