не под силу, простите уж за каламбур. Они заключили их, похоронили заживо, можно сказать. И в Марнии наткнулись на одного из этих самых богов.

- А тот ублюдочный эльф с серебряными волосами решил заполучить силу бога, - понял я, - вот зачем ему нужно было городить весь тот огород с атакой монстра, а после летающей крепостью, которую он поднял со дна залива. Два отвлекающих удара ради того, чтобы добраться до нутра суперпушки. Вот уж действительно планы внутри планов и колёса внутри колёс.

Кажется, Руфус не очень понял мою последнюю метафору или просто не ожидал чего-то такого от примитивного вояки, какими он, уверен, до сих пор считает меня.

- Но по словам Хидео, - продолжил он, - этот план провалился, во многом благодаря вашим усилиям, однако случилось едва ли не худшее.

- Бог завладел телом этого эльфа, - сделал вполне логичный вывод я, и Руфус подтвердил его кивком.

- Он потерял много сил после взрыва и собирает их, сидя в Колыбели. Там он вынашивает план мести всей Эрде – эльфам, людям, гномам, всем прочим разумным, населяющим её. Они должны либо покориться и стать рабами, либо умереть в муках. Иного выбора он никому не даёт – таков путь безумных эльфийских богов. Теперь вы понимаете, что поставлено на карту? И откуда весь мой пафос, который куда лучше подошёл бы для древних времён, нежели для нашего века прогресса и разума.

Тут было о чём подумать, но я задал первый вопрос, что пришёл на ум:

- Отчего именно я? Вы ждали все эти годы, верили, что я жив, хотя тому не было никаких разумных доказательств, однако вы продолжали верить и ждать. Почему для вас, мсье Дюкетт, на мне свет клином сошёлся?

- Вы ведь помните, чем всё закончилось тогда, в Марнии? – спросил у меня вместо того, чтобы ответить Руфус.

О да! Я помнил это отлично – даже слишком хорошо.

Несколько лет назад

- Прикрываю, - крикнул я, уходя с дорожки перекатом.

Я сумел встать на колено, вскинул к плечу приклад автоматической винтовки, и тут же нажал на спусковой крючок. Эльф легко отбил очередь в три пули, потом следующую и ещё одну. Однако я не собирался сдаваться. Стремительными движениями менял магазин и продолжал стрелять, почти без остановок. Среброволосый был вынужден отбивать пули – он не мог повернуться спиной ко мне и продолжить свой путь.

Детектив же бежал. Так быстро как только мог. Нёсся во весь опор, стараясь не обращать внимания на то, что начинает задыхаться. Сердце громко бухало в груди. Кровь стучала в ушах. Виски ломило. Горло сжималось, не желая пропускать воздух в лёгкие. Он очень сильно пожалел, что не удалял времени поддержанию физической формы. Но бежать было надо, несмотря ни на что.

Со ста метров из незнакомого оружия не попасть никогда. Даже с пятидесяти. Надо подобраться к нему метров на двадцать, а лучше на пятнадцать – и тогда он может быть уверенным, что всадит ему все три чудо-пули прямо в грудь. Вот только хватит ли у меня патронов, чтобы сдерживать эльфа столько времени.

Узнать это детективу было не суждено. Среброволосый сделал свой ход раньше. Он метнулся навстречу детективу, как показалось, проскользнув между пуль. Свиду несуразно длинный, но как мы успели узнать смертоносный, меч его сверкнул в ярком свете. Стремительный выпад – клинок пробил детективу левое плечо. Он сумел дёрнуться в последний миг, и острие лишь на несколько дюймов разминулось с сердцем. Левая рука повисла плетью, и он едва не выронил револьвер. По телу начал разливаться знакомый холод. Все сосуды как будто набили мелкой ледяной крошкой вместо крови. Отвратительные ощущения.

Эльф почти без усилий поднял его в воздух. Детектив висел на клинке его меча, словно наколотое на булавку насекомое. Эльф и рассматривал его с интересом энтомолога, обнаружившего необычного жука или муху нового вида.

- Обычная свиду букашка, - произнёс эльф. – На что ты надеешься? Ваше оружие – ничто против меня.

Детектив поднял руку с зажатым в ней револьвером. Курок взвёл как только мы вышли из лифта. Выстрел грянул такой громкий, словно из пушки пальнули. Пуля угодила эльфу грудь, хотя целил он вроде в лицо. А жаль. Очень хотелось увидеть, как пуля сотрёт улыбочку с его губ. Отдача почти вырвала револьвер из руки, но детектив удержал его. Даже как-то сумел взвести курок снова – и выстрелил во второй раз.

Если после первой пули эльф только покачнулся – её приняла на себя магическая защита, которую он успел обновить – то вторая развернула его. Он опустил руку, и детектив соскользнул с клинка, растянувшись на ледяной хрустальной поверхности. И снова ему каким-то чудом удалось удержать револьвер. Поднять руку и выстрелить в третий раз, пока среброволосый не пришёл в себя, было выше его сил.

На помощь пришёл я. Бросив стрелять в эльфа, я промчался разделявшее нас расстояние, пока тот рассматривал детектива, насадив на клинок. И теперь я взял руки детектива с револьвером в свои, чтобы не тратить время. Взвёл курок большим пальцем, и нацелил оружие на разворачивающегося к нам эльфа. Среброволосый вскинул меч, чтобы проткнуть нас обоих, и вот тут длина оружия подвела его. Будь его клинок покороче, он успел бы – двигался среброволосый невероятно быстро, но ему пришлось отвести руку слишком далеко. Детектив нажал на спусковой крючок в третий раз.

Пуля ударила эльфа в середину груди, отшвырнула назад. Эльф проехался по хрустальному полу, остановившись прямо у основания каменного дерева. И я понял, что нам снова не хватило одного патрона.

Истекающий кровью, ослабевший эльф сумел встать на колени. Окровавленные пальцы его коснулись поверхности кристалла. Я услышал громкий треск – борозды побежали во все стороны, словно паутина. А потом я увидел, как заточённая в кристалле фигура открыла глаза. И закричала.

***

Эта картина слово наяву промелькнула перед моим глазами. Я видел висящего на длинном клинке моего спасителя, которого я воспринимал теперь, как детектива, хотя и не знаю почему именно так. Видел заинтересованное лицо среброволосого, изучавшего свою жертву с интересом энтомолога. Видел и каменное дерево с кристаллом, в который был заключён безумный эльфийский бог. И вряд ли то, что истекающий кровью после попадания нескольких подавляющих магию пуль среброволосый ублюдок, дотянулся-таки до него, освободив из тысячелетнего заточения, изменило его психику в лучшую сторону. Скорее,