- Миллер – крут, но он не боец, калека, и не сможет повести людей в бой. Оцелот – спец, и за ним пойдут только его «коты». Княгиня, - я намерено потянул паузу, прежде чем продолжить, - отправится со мной, как и Шрам, кстати. В том деле мне пригодятся руславийцы. Поэтому остаёшься только ты, Белый аспид. И, главное, если моё имя снова смешают с грязью, повесив добрую сотню собак, как это было после двух инцидентов в Марнии, ты отречёшься от меня, сам станешь лучшим наёмником Эрды и сменишь имя армии, чтобы «Солдаты без границ» исчезли навсегда вместе со мной. Ты понял меня, Эли Бумсланг? – намерено обратился к нему настоящим именем я.

Чего я не ожидал, так что того, что Аспид с трудом поднимется-таки с койки и отдаст мне честь. Не формально махнёт рукой, как в первый раз, пользуясь своим статусом раненого, но почти также же чётко, как на плацу. Со скидкой на последствия нашей схватки, конечно. Я встал следом, приложил руку к рёбрам жестом ничуть не наигранным, мне и в самом деле было больно, и ответил на его воинское приветствие столь же чётко. Руки от виска мы опустили одновременно.

Что ж, я уладил все дела в Аурелии, и теперь можно спокойно готовиться к экспедиции на Север. Я подумал тогда, что ещё так недавно для меня не было страшнее места, чем Альба, давящий со всех сторон бетонный ад, после я сменил его на зелёный ад Афры, а вот теперь, похоже, придётся очутиться в третьем аду. Вот только как бы он не стал для меня последним.

[1]Шоссо (от розалийск. старый ботинок) - розалийское боевое искусство, в котором используются в равной мере и руки, и ноги, комбинируя элементы бокса и удары ногами.

Ад третий. Ледяной

Глава тридцатая

Край света

Я поглядел в бинокль на берег. Не верилось, что ещё полтора месяца назад я был в Афре, прожариваясь на солнце ранней весны. Сейчас же меня занесло в край снегов, правда, в самое тёплое время. По здешним меркам, конечно. Мы все оделись достаточно тепло, даже Руфус сменил пижонский белый плащ, на столь же пижонское белое пальто, хорошо хоть без мехового воротника. Мои ребята и так смотрели на него едва ли не с презрением, но оденься он как представитель богемы, и вовсе уважать бы перестали.

Берег был пустынный, лишь ближе к выдающемуся в море мысу торчали крыши хижин рыбацкой деревушки. Они тут, похоже, жили тем же укладом, что и сотни лет назад, как, собственно, и в Афре, только здесь вместо глиняных мазанок деревянные домишки, собранные из плавника и разного мусора, выброшенного на берег морем.

- Думаете, как налаживать контакт с местным населением? – спросил у меня Руфус.

Вместе с парой телохранителей, сопровождавших его повсюду, он стоял рядом со мной, также глядя в бинокль. Все остальные укрылись под палубой и в надстройке небольшого катера, на котором мы исследовали побережье. Миновать густую сеть патрулей пограничников и таможенников нам помог найденный Дюкеттом контрабандист, судёнышко у него было не ахти, но достаточно быстрое, чтобы уйти от любого преследования. Это мы пару раз проверили на собственном опыте.

- Есть мысли по этому поводу, - кивнул я, убирая бинокль в чехол. – Места здесь совсем глухие, и эльфов вряд ли так уж часто видят, поэтому я бы попробовал выдать вас за эльфийского аристократа, путешествующего с охраной. Сойдём на берег в паре миль от деревни и отправимся туда на вашем вездеходе.

- Эльфы же должны разъезжать на своих зверях, - заметил Руфус, тоже убирая бинокль, хотя вряд ли так уж много высмотрел, да и глядеть тут было особо не на что, если честно.

- Большое заблуждение, - нарисовался самый неприятный из навязанных мне спутников, профессор Гаст Холландер, - если такое и имеет место, то лишь в Гэле – самом примитивном среди государств-вассалов Сидхейской империи, и одновременно самом магически развитом. Там выращивают боевых и прочих кадавров, и лишь там аристократы до сих пор ездят на зверях, предпочитая их машинам. Здесь же зверей кормить особо нечем, поэтому ваш вездеход придётся как нельзя кстати.

Голос у профессора был хорошо поставленный и говорил он явно привычным менторским тоном, однако картину портило то, что он постоянно хлюпал носом. Как только корабль контрабандистов покинул тёплые широты у него начался нескончаемый насморк и носовые платки он изводил десятками. Как ни пытался профессор одеться потеплее, нацепив на тощее тело своё побольше одежды, насморк никуда не девался и голос его по утрам был удивительно гнусавым и неприятным.

- Кого возьмём для первого контакта? – приняв к сведению слова профессора и поблагодарив его кивком, спросил у меня Руфус.

- Всех, мсье Дюкетт, - ответил я. – Поедем все и возьмём все припасы, оружие и патроны, что у нас есть.

- Вы планируете сразу продолжить путь по земле, - удивился Руфус. – Мы ведь можем подойти ближе к Колыбели по морю.

- Вряд ли наш любезный капитан доставит нас дальше, - покачал головой я. – Он и так не сильно рад, что ввязался в эту авантюру. Он надирается до зелёных бесов каждый вечер.

- Капитан и прежде любил заложить за воротник, - заметил Руфус.

- Вы не знаете тонкую грянь между напиться и надраться, мсье Дюкетт, - усмехнулся я. – Крелл вообще страна мирная, в отличие от северного соседа, Вагрии, однако здесь все просто помешаны на обороне. В случае неудачной войны именно Крелл примет первый удар, поэтому границы здесь охраняют с маниакальной, иначе не скажешь, строгостью. Наш капитан проявил просто чудеса находчивости, проскользнув через пограничные патрули, но ближе к Колыбели их сеть будет настолько густой, что даже ему не удастся пробраться через неё.

- И всё же я переговорю с ним, - заявил Руфус. – Тащиться к колыбели на вездеходе очень уж далеко.

- Я говорил вам, мсье Дюкетт, что эта экспедиция не загородная поездка, - ответил я, - и она будет сопряжена с определёнными лишениями…

- Довольно, - прервал меня Руфус. – Не читайте мне нотаций. Я знал на что иду, и я не избалованный барчук, который во главу угла ставить собственный комфорт. Я переговорю с капитаном, и если он откажет, мы высадимся в первой же удобной бухте.

- Я