Елизавета посмотрела по сторонам, заметила, как выскакивает десяток бойцов из БМП, и указала рукой:

– Вот на ней поедем. Мирослав, Дарья – за мной.

Транспорт она выбрала не самый удобный, зато все вместе едем. Жёсткие сидушки казались невероятно комфортными. Девушки расположились в центральной части отделения для бойцов, а я, Павел Михайлович и Жужжа – у выхода.

Три часа. Мы ехали почти три часа в сопровождении небольшой армии, что привлекла всех монстров, какие только были в окрестностях. Изредка гремели пулемёты, ещё реже раздавались другие звуки боя.

Полковник явно хотел пообщаться и задать вопросы, но вместо этого сам подвергся допросу со стороны девушек. Они желали знать всё, что произошло в империи с момента их «пропажи». Спрашивали, какие силы и войска находятся во втором Горлике, где гвардия Волжских, что говорят в столице об их пропаже и прочее.

Тот честно и старательно отвечал на все их вопросы, давая понять, что в целом мало кто знает о пропаже Елизаветы. Лишь старшие офицеры, которым под страхом смерти запретили делиться этой информацией. Впрочем, многие и сами сложили два плюс два. Просто СМИ не распространялись о ходе поисковых работ. Подобная информация вредна империи, ибо враги за границей могут попытаться использовать подобные события для укола и подрыва её репутации на международной арене. В общем, интриг хватало…

Гвардия рода Дарьи, как оказалось, находилась в третьем и четвёртом Горликах, как и собранные ими отряды из вассалов. Армейских тоже там хватало. Их было даже больше, чем во втором. Но теперь это всё уже неважно.

Я понимаю, о чём переживали девушки: они желали попасть в Казань как можно скорее. И тут есть нюансы. Елизавета, конечно, может приказать имперской гвардии выдвинуться туда, да только регентша имеет куда больше власти над армией и в один миг может сменить движение конвоя в сторону столицы или, что вероятнее всего, ближайшего аэропорта.

А ведь я хотел остаться в тени… Теперь без понятия, к чему всё это приведёт. Благо документы в полном порядке, да и легенда имеется. Одно только блуждание по глубинам Сибири чего стоит! Хотя ладно… Не такие уж и глубины: чуть больше месяца выбирался. Всего лишь…

Наконец-то наша «карета» прибыла, и, открыв люк, мы начали выгружаться. Ох и народу тут…

Следом за мной появилась Дарья, и я подал ей руку, вспомнив азы этикета, которые когда-то учил. Многие склонили головы, демонстрируя таким образом уважение к княжне могущественного рода. А затем и Елизавета вышла на свет божий, отчего пали ниц все: и стар и млад… Я также подал ей руку, и это не осталось незамеченным. Меня многие начали прожигать взглядом. Впрочем, меня это нисколько не смущает.

Небольшая проникновенная речь Елизаветы показала, что ораторскому искусству она училась прилежней, нежели фехтованию и искусству боя. Воины закричали «ура» и принялись располагаться в лагере, беря в кольцо охраны Горлик.

Командующий этой частью войск, в этот раз генерал в титуле графа, чьего имени я не расслышал из-за нервного тарахтения Жужжи, принялся, так скажем, ухаживать за девушками: что принести, что подать, чего изволите, где желаете поселиться для отдыха и так далее. В общем, лебезил он перед Елизаветой страшно. А уж как восторгался её силой и умом, мол, все мы сумели выжить в опаснейших лесах Сибири только благодаря её чуткому руководству… Судя по интонации, генерал был готов переврать в своём отчёте всё на свете, лишь бы выслужиться. Будь он журналюгой желтушным, завтра бы уже вышла статья о том, как Елизавета вынесла из пекла троих нерадивых путников, подчинила и поработила опаснейшую Химеру Жужжу, закрыла сто изломов и отразила сто нашествий, после чего без единой царапины притащила всех в Горлик.

М-да уж… Синельников явно поприятней как человек будет. Наверное, именно поэтому он в полях с бойцами, а этот в тылу, в штабе сидит. Но результат жополизства налицо: один – полковник, а второй – генерал; один – барон, а второй – граф.

– Ярл, прошу прощения! – подбежал ко мне полковник, о котором я только что вспоминал. – Девушкам глава Горлика свой личный дом с прислугой отдаст на время, а для вас номер в гостинице подготовят. Надеюсь, вы не против. И ещё: завтра с утра – сегодня вам наверняка надо отдохнуть и немного прийти в себя – ждём вас в кабинете мэра. Надо будет внести все ваши злоключения в протокол. Вы уж не обессудьте, дело государственной важности. А уже позже займёмся всеми остальными вопросами.

– Да, всё понимаю. Буду. За номер спасибо. И у меня ещё пара просьб будет…

Я глянул на Жужжу и обвёл глазами свои обноски.

– Да? Какие?

– Жук со мной, и гостиничный номер для него не очень подходит. Может, лучше кто-нибудь из местных приютит меня, а фамильяр во дворе побудет? И ещё одежда… У меня вообще ничего нет. Обувь на честном слове держится, вот-вот развалится.

– Ах, одежда – да, не проблема. Размеры знаете свои? Армейская форма вам подойдёт? Не будет у вас проблем, что иностранному гражданину российская военная экипировка выдана?

– Не будет.

– Хорошо. По дому я брошу клич. Кто-нибудь обязательно откликнется. И ещё… Подскажите, вам связь, может, нужна? Связаться с родом, предупредить, что живы?

– Нет. Спасибо за заботу, но я и есть глава рода. Передавать некому. Разве что… В Горлике-четыре связь есть? Я там был до этого. Там группа моя, вещи, автомобиль… Всё осталось.

– Ого, это ж как вас сюда занесло?!

– Завтра расскажу. Это не самая приятная история…

Я протянул руку во внутренний карман и достал оттуда небольшой мешочек, в котором лежало больше десяти колец ликвидаторов, жетоны, родовые кольца и другие атрибуты, свидетельствующие об их принадлежности к той или иной группе.

– Вот бл*, – увидев большое количество колец с запёкшейся кровью, не выдержал полковник. – Твою мать, ярл!.. Только не говори, что ты один из «счастливчиков», что закрывали излом Скуропатовых? Лимагорским в общей базе назван.

– Не их это излом. Но да, оттуда. Один из тех, кому повезло научиться летать не по своей воле и нырнуть в проклятый разлом.

Полковник прямо на глазах изменился во взгляде и, покачав головой, трижды хлопнул меня по плечу.

– Здесь все?..

– Думаю, да. Все, кого нашёл. А облазил я там всё.

Синельников молча стал по стойке смирно и приложил к фуражке ладонь. Я повторил его жест.

– Ярл, в свете всех этих новостей знайте, что лично я отношусь к вам с огромным уважением. И если вам что-то нужно, только