вспоминая старые навыки: мы набрали их себе аж чуть ли не по три на каждого. Солнце едва-едва перевалило за полдень, а наш караван, отягчённый провизией и овсом для лошадей, покидал шокированную деревню; кто-то, сидя на коне, жадно, давясь, рвал зубами краюху тёплого хлеба, захлёбываясь слюной и ностальгией. Это ж надо: вместо того, чтобы упиваться винцом или бражкой, отъявленные головорезы кинулись хлебать парное молоко!- я боялся, что наши желудки, отвыкшие от подобной пищи, уложат отряд наземь не хуже ракетного удара! Но у нас, слава Пресветлому, имелись и таблетки от расстройств пищеварения, что нас и спасло в итоге.

Апофеозом этого безумного дня стали похороны нашего обмундирования и амуниции. Мы прихваченными в деревне лопатами вырыли тайную обширную могилу и покидали в неё всё, кроме оставшихся гранат и мин: эти-то так и так будут вскоре уничтожены. Даже ножи бросили (а у них и лазерные резаки имелись, между прочим)! А плазменные подствольные батареи хоронили вообще отдельно, чтобы исключить малейшую возможность их попадания в руки людей.

Итак, «могила» заполнена, засыпана и замаскирована дёрном, уложенным обратно на место. Наше космическое прошлое, связывающее нас с КИНО, похоронено. Дай Боги, навсегда! Всё, уходим, уходим!- у нас нет ни минуты свободного времени!

Наш караван выглядел… странно он выглядел. Мужики в крестьянской одежде, верхом на крестьянских лошадках, но со щитами и мечами. Во время налёта на городишко первая пятёрка не только громила казармы, но и по мере возможности прихватила оружия, какое впотьмах попалось под руку. (В ограбленной деревушке нашёлся ещё один неплохой, запылённый меч: видать, дедушкино наследство.) Отряд имел и разведку в количестве двух человек передового дозора, и арьегардное прикрытие – тоже двое. В качестве возниц на четырёх телегах восседали непонятные типы с явно бандитскими рожами. Одним словом, все встречные, не жалея рук, усердно осеняли себя знаками Пресветлого, изумлённо глядя на подобный молчаливый караван, где божегорский язык знали лишь я, Ведит, пара «чёрных» и один нихелец.

А на третий день на нас напали. Ночью. Нет, мы, конечно, всё сделали по теории: охрана, оптимальное расположение лежанок, но… Но за многие годы «космические» нихельцы откровенно растеряли навыки ОБОРОНЫ, поскольку нас в КИНО использовали для НАПАДЕНИЙ, а против нас вышли профессиональные военные, натренированные на снятие караульных дозоров. В лесу, который знали лучше нас. На своей родной земле.

«Откуда здесь вояки?!- билась в голове отчаянная мысль.- Ну, не могло их тут быть! Откуда?..» Мы с женой встали спиной к спине: у меня – щит и меч, а у неё – только копьё, поскольку работать со щитом не умела. Я начал лихорадочно озираться…

Напавшие швыряли на территорию нашего лагеря горящие факелы, освещавшие им местность. Мы ночевали даже не на поляне, а, наоборот, выбрали себе лес погуще, и костры погасили ещё до полуночи, но противник нашёл способ подсветить себе дорогу. Бабахнули две ручные бомбы, брошенные в наш лагерь,- заорали раненые, дико ржали лошади, перепуганные огнём под ногами, взрывами, получавшие раны от шрапнели; я успел, обернувшись, увидеть, как кого-то бегущего подбросило взрывом, рванувшим под его ногами, и он, махая руками, последние свои шаги делал уже по воздуху, не касаясь земли. Совсем плохо! Зазвенела сталь – начался контактный бой.

- Все за мной!!!- заорал я.- На прорыв!

Я сорвал с пояса гранату и метнул её в гущу тёмного леса, на торжествующий треск упавших веточек и усиливающийся восторженный крик людей, втягивающихся в месиво боя. Прикрылся щитом, хотя он от осколков помочь бы смог едва ли. Как только грохнул взрыв, помчался прямо на него, не дожидаясь, пока осыплется поднятый им лесной мусор; после взрыва торжества впереди нас стало заметно меньше, а кто-то и вовсе позволил себе заковыристое ругательство.

Взмах меча – оттолкнуть в сторону мешающие ветви кустов. На пути попался скрюченный раненый – его оттолкнуть щитом, чтобы рухнул наземь и не загораживал дорогу. Перепрыгнуть убитого. Жена поспешает следом: я звук её шагов ни с чем не спутаю. Умница!

На пути попался вражеский боец. Он своим щитом как раз отодвигал в сторону мешающие заросли, а тут остриё моего меча въехало ему прямо в горло. Слышу, как мои бойцы толпой кинулись за мной следом. Всё просто: удар толпой в одну точку должен прорвать любое кольцо, если оно, конечно, толщиной не в два десятка человек…

Но, судя по шуму впереди, на нас надвигается очень даже не малое количество бойцов! Мы что, окружены целым легионом, что ли?! Я бросил вперёд вторую гранату, последнюю, прижался к стволу широкого дерева, притянув к себе жену…

- Ба-бах!!!- мрак по ходу движения на миг разрывается огненным сполохом, а затем – опять темнота, и снова вскрики.

- Ба-бах!!! Ба-бах!!!- а это уже нам прилетела ответка, но только далеко мне за спину. Однако, кого-то из наших зацепило… а помочь ему невозможно: спасутся только те, кому повезёт скрыться в темноте леса.

Нас с женой, пока мы пережидали взрыв, обогнали «чёрные» - и впереди послышался профессиональный, деловитый, короткий звон стали, вскрики ошеломлённых врагов. Да за такими бойцами можно идти как за каменной стеной! Всё, не спать,- вперёд, вперёд! На прорыв!

Я бежал, рубил, отражал удары. Помню, на нас выскочил очередной противник, а Ведит в это время, утомлённая, опустилась на одно колено – остриё её копья нечаянно вонзилось в бедро напавшего, который никак не ожидал подобного казуса. Он заорал недуром; моя супруга тоже оказалась шокирована не меньше его, никак не ожидая, что на неё кто-то напорется. Ногу пронзило насквозь, божегорец не мог освободиться, а Ведит, измученная бегом и впавшая в ступор, намертво вцепилась в древко и никак не отпускала, вконец перестав соображать.

Я рубанул врага, ослабевшего от болевого шока и потери крови, по голове и ощутил, как под тяжестью меча проминается его солдатский шлем, ломая череп и вдавливая его кости в мозг. Давно, ох, давно я не получал подобных ощущений!- когда удар по врагу отзывается толчком в твоё запястье, словно вырванная чужая жизнь пытается вломиться в твою руку, и ты физически осязаешь, что, да, у противника жизни больше нет, и что отнял её именно ты… Я слышал про людей, прямо-таки упивавшихся таким моментом, старавшихся его продлить, а для этого продолжавших кромсать умирающее тело, но это – не для меня. Я несколько лет работал возле науки, потом получил оружие, убивающее на расстоянии, и как-то уже подзабыл, каково оно – принимать на себя трепет отлетающей души,