В шутку чуть не подрались! Как-то я привез Желудкова и Ларионова в гости к маме, мы пили чай и долго разговаривали о футболе. Брошина я называл дядей Валерой. Когда на сборе в Испании он оказался моим соседом по номеру, я только рот открыл:

– Дядя Валера, здрасьте!

– Не надо меня дядей Валерой называть! – засмеялся в ответ Брошин.

Это был человек с нимбом на голове; маме в тот же вечер я с гордостью сообщил: «Представляешь, живу в одном номере с дядей Валерой Брошиным!»

Брошин и другие чемпионы СССР 1991 года мне очень помогли, с Мишей Колесниковым мы дружим до сих пор, но никому, в том числе вернувшемуся из Чехии Владимиру Татарчуку, на футбольном поле я не уступал. «Играть буду только я», – эта мысль крепко засела в моей голове. Если старшие ребята после тренировки или игры просили меня принести пива или купить сигарет, вопросов не задавал, но на тренировках бился с ними как с равными.

Садырина я застал немного. Впервые увидел Павла Федоровича 10 мая 1992-го, в день финала Кубка СНГ «Спартак» – ЦСКА. Помню матч на Олимпийском стадионе в Берлине, когда я первый раз попал в заявку на матч Лиги чемпионов с «Брюгге». Первым забил Олег Сергеев, перед перерывом бельгийцы сравняли счет, незадолго до финального свистка «Брюгге» вырвал победу. После окончания встречи мы молча слушали Геннадия Ивановича Костылева, потом пришел Садырин и кому-то так «напихал», что я поблагодарил Бога за то, что не вышел на поле: сквозь землю провалился бы, получив нагоняй от такого тренера. В дубле ЦСКА мне выдали старенькие бутсы Игоря Корнеева, оставшиеся после его отъезда в Испанию. Они разваливались, да еще были малы на полразмера, о чем я постоянно намекал Виктору Ивановичу Кардивару, у которого снега зимой было не выпросить. На матче дублеров на Песчанке увидел Садырина.

– Павел Федорович, можно мне бутсы выдать? Скажите начальнику команды, – набрался смелости я.

– Радимов, забьешь сегодня два мяча, я тебе лично завтра новые привезу, – холодно ответил Садырин.

Речь шла о модели Predator, бутсах чемпионата мира 1990 года, три полоски внизу, – для меня, пацана, несбыточная мечта. На пятой минуте я забил первый гол, затем в ворота соперника назначили одиннадцатиметровый. В команде был штатный пенальтист, но я выхватил у него мяч с криком: «Дай мне, ничего не спрашивай!» – и реализовал пенальти. На следующий день Кардивар с недовольнейшим видом вручил мне новые бутсы: «На, Садырин тебе передал».

Я очень жалею, что судьба не свела меня с Павлом Федоровичем раньше. Мальчишкой я часто бывал на Московском проспекте на работе у мамы и заглядывался на известный каждому ленинградцу дом Садырина. Он был для меня таким же кумиром, как Брошин и Ларионов, хотя, признаюсь, особняком все равно стоял Желудков. Такой всенародной любви, почета и уважения, как в середине восьмидесятых годов у Юрия Владимировича, впоследствии не было ни у Аршавина, ни у Кержакова, ни у Халка, ни у какого-либо другого зенитовца. Я щеголял по городу в майке с длинным рукавом, с зенитовской стрелкой на груди и желудковской «восьмеркой» на спине. На зависть мальчишкам, притягивая взгляды кокетливых ленинградских девчонок.

В 1995-м в ЦСКА была хорошая команда, но достоинства оборачивались недостатками, нам не хватало опыта, уверенности и стабильности, мы могли здорово сыграть со «Спартаком», но уступить камышинскому «Текстильщику». У меня стали появляться предложения из-за рубежа. Первым заинтересовался «Эйндховен», с которым работал Дик Адвокат, затем на горизонте появились три испанских клуба. «Реал Сарагоса» дал ЦСКА на миллион больше, чем конкуренты, да я и сам захотел играть в команде, только что выигравшей Кубок обладателей кубков. Так в моей жизни открылась новая глава.

Борис Аркадьевич Копейкин, тренер Владислава Радимова в ЦСКА:

– Прекрасно помню ребят, пришедших в ЦСКА из юношеской сборной: Шуков, Хохлов, Радимов. Молодежь жила в общежитии на Песчанке, играла за дубль под руководством Саши Колповского. Мы периодически просматривали матчи дублеров, в основной состав ребятам было рановато, но разговоры об их потенциале по Москве расходились быстро. Конечно, молодо-зелено. В одиннадцать вечера общежитие закрывали, однако информация о ночных загулах проскакивала. Тренерский штаб мог отчислить пацанов за нарушение режима, но мы забрали Радимова и Хохлова в первую команду, где улучшили питание и подключили к работе с серьезными мастерами. Талантом Бог Влада не обидел, желание играть в футбол било через край.

Ребята старались, быстро прогрессировали, но в какой-то момент рано женившийся Димка стал проситься домой, в Краснодар. Дело дошло до того, что Виктор Мурашко, при котором ЦСКА выиграл последний союзный чемпионат и стал обладателем Кубка СССР, даже предложил продать Хохлова в Израиль. А вот Радимов заматерел сразу: было видно, что он и школу прошел приличную, и характером не обделен, хороший, обученный парень, возможно, не такой скоростной, но голова светлая, техника отличная. Выпускник ленинградской «Смены» к восемнадцати годам не только многое умел на поле, но и обладал качествами лидера.

Да, мы учили его уму-разуму, объясняли тактические нюансы. Влад вспыльчивый, говорливый, всегда бился за правду, если что по нему не так, постоянно открывал рот. Я ему твердил: «Помолчи, остынь!», а он то с судьями спорил, то на поле разговаривал. Но мне с Владом было легко. Впервые я поставил его в основной состав ЦСКА на матч с «КАМАЗом» в марте 1994 года, при мне он и забил свой первый гол в высшей лиге. «КАМАЗ» – не киевское «Динамо», в матче с которым можно было легко потеряться. Я рассуждал так: парень готов, пусть проявит себя на этом уровне. Так и произошло.

Сергей Семак, партнер Владислава Радимова по юношеской сборной России девяностых годов:

– Я приехал в Москву в шестнадцать лет, играл за «Асмарал», получил приглашение в юношескую сборную, с тех пор и стали дружить с Владом. В нашей общей компании по сборной и ЦСКА Влад, Рома Орещук, Дима Хохлов, Саша Липко, Дима Шуков, сейчас у каждого своя жизнь и заботы, но мы по-прежнему связаны крепкими дружескими узами, обмениваемся новостями в общем чате, всегда готовы друг другу помочь. Одной из причин моего перехода в ЦСКА в 1994 году стало знакомство с ребятами в сборной Александра Александровича Кузнецова. Наставник армейцев Александр Федорович Тарханов доверял молодежи, построил самобытную, играющую команду. Мне кажется, футбол ЦСКА середины девяностых годов нравился болельщикам. После одного из матчей проводили вечер в ресторане на Тверской. За соседним столиком ужинали интеллигентные, воспитанные люди. Страна переживала непростые времена, кто-то из гостей стал сетовать на то, что