– Тебя здесь быть не должно! – пораженная оборачиваюсь на Роба.

Нет, уйти с глаз моих, пожалуйста. Я не вынесу всего этого снова. Молодой и безбашенный, тот же прямой нос и скулы, тот же уверенный взгляд и веснушки. Много веснушек, как было во времена его молодости. Он кажется таким молодым, без бороды и морщин, такой же подтянутый, но еще совсем юный. Ему только восемнадцать, невероятно… Хочется коснуться его лица, чтобы убедиться – это не сон, реальность. Но я отвожу глаза, чтобы лишнего не думать.

– Ты сегодня звезда танцпола, перетанцевала с половиной парней? – Роб садится рядом, я же отодвигаюсь. – Понравилось?

Нет, ни капельки не понравилось. Я не могла нормально танцевать, потому что высматривала тебя, Роб.

– Очень понравилось, – бросаю я. – Обожаю мужское внимание! А что насчет тебя? Ты весь вечер выплясывал то с одной, то с другой…

– Ревнуешь?

– Ревную? Я? Да с чего бы мне ревновать, мы же только познакомились.

– Это ты мне ответь, откуда ревность?

– Так хватит, – встаю, пораженная происходящим. – Мы с тобой кто друг другу? Ни–кто. Мы незнакомцы, даже имен друг друга не знаем.

– Тебя зовут Диана.

Как узнал? Да неважно уже, пусть только денется куда–нибудь.

– А я имени твоего знать не знаю, – отвечаю Роберту. – Так что уходи туда, откуда пришел и не лезь ко мне…

Достаточно резко? Надеюсь.

– Послушай, – его рука касается моей, и мурашки пробегают по коже.

Теплая рука, сильная. Перед тем, как попасть в прошлое, Роб держал меня за руку так, и это было… точно такое же прикосновение. Отчаянное, заботливое, уверенное, но в то же время бесконечно нежное. Втягиваю воздух, надеясь, что станет легче. Мне должно стать.

– Обед, – говорит Роб. – Я приглашаю тебя на простой обед.

Да что же это такое? Я не должна была ему понравиться. Я сделала все, чтобы ему не понравиться. Ладно, Диана, успокойся. Оттолкнуть мужчину гораздо проще, чем привлечь. Чего боятся мужчины? Властных самодостаточных женщин, которые проявляют слишком много инициативы? Проклятье. К сорока годам я именно такой и стала. Смаргиваю эту мысль. Надо действовать решительнее. Надо притвориться ненормальной и слишком поторопить события, и он отстанет.

– А почему только обед? – резко перехватываю его руку. – Может, поженимся сразу? Ты, я и будем жить у моих родственников в деревне. Поселимся в комнатке на чердаке, ты и я, и будет нам счастье. А, Роберт?

Любой бы после этого отстал. Скривился, пробормотал: «Ненормальная» и ушел бы по своим делам. Роб, ты, конечно, всегда был особенным, но сейчас ты всего лишь восемнадцатилетний мальчишка, вряд ли тебя привлекут безумные.

– Все–таки ты знаешь мое имя, – вдруг говорит он и растягивается в широкой улыбке.

Что–то в этой улыбке иначе. Не так, как я помнила. Она… печальная? Или мне только так кажется? Или это мне сейчас грустно, вот и перекладываю свои эмоции на других?

– Отлично, – продолжает Роб. – Давай поженимся. Готова прямо сейчас?

У меня челюсть отвисает. Что от такое несет?

– Да, – подбородок повыше. – Прямо сейчас! Поехали.

– Поехали.

Глава 11

Состязание взглядов. Битва решимости. Битва силы. Мы смотрим друг на друга, не отрываясь. Дышать. Я снова забываю дышать. Где–то на заднем фоне звучный голос объявляет:

– А сейчас на сцену приглашается музыкальная группа «Пантегорны»!

– Твоя группа, – говорю с ухмылкой. – Иди на сцену, жених.

– Это подождет.

Что? Группа подождет? Его драгоценные Пантегорны подождут из-за глупой шутки со свадьбой? Роб крепче сжимает мою ладонь, глаз не отводит.

– Поприветствуем Пантегорнов!

– Пусти меня, – пытаюсь вырвать руку. – Пусти же!

Роб не шевелится.

– Да что ты творишь? – стискиваю челюсти. – Тебя зовут на сцену! Не хочешь спеть, нет? На лютне там сыграть?

Больно признавать, но я бы с радостью послушала. Как же я скучаю по его игре.

– Я сыграю для тебя, – говорит он. – Позже, на нашей свадьбе.

Игра зашла слишком далеко. Он же не серьезно? Это же Роберт – первокурсник, его, как и всех парней слово «брак» должно пугать до дрожи в коленках.

– Ладно, – встаю, вытягиваю шею. – Пошли во Дворец Бракосочетаний. Прямо сейчас.

Ну все, мальчик, поиграли и хватит. Видала я таких как ты. На месте ректора чего только не насмотришься. Выпендриваются – выпендриваются, а как доходит до дела, так идут на попятную. Но вместо нервного смешка Роб, сохраняя самое серьезное лицо на свете, ведет меня прочь с бала.

Спускаемся по ступеням. Летим. А в голове воспоминания с того дня. Роб и я. Мы так же сбежали с бала, не жениться, конечно, а просто. Натанцевались и решили продолжить вечер вдвоем. Тогда был один из лучших дней в моей жизни, а сейчас меня колотит от неизвестности.

У ворот стоит мотоцикл. Я не ездила лет двадцать… Это же… Роб садится за руль, мне подает шлем. Думаешь, я испугаюсь? Еще чего. Фыркаю, пристраиваясь за ним.

– Не боишься? – ухмыляется Роб.

– Еще чего.

Заводит мотор. Ну уж нет. Мы не станем заваливаться во Дворец Бракосочетаний ночью. Это сумасшествие.

– Ты пожалеешь! – кричу Робу на ухо.

– Я никогда ни о чем не жалею, – звучит ответ.

Не жалеет, а значит и не раскаивается, в этом–то его ошибка. И я злюсь, я хочу ударить его, хочу влепить пощечину. Знаю, эта версия Роберта еще не совершила того, что разобьет мне сердце, но совершит, потому что это его сущность, потому что он не может иначе. Он проигнорирует мое желание ради того, чтобы спасти мне жизнь и это будет стоить жизни…

– Стой! – воплю я и для надежности дергаю магию огня, заставляя мотор заглохнуть.

Магия высокого уровня, но Роб не задает лишних вопросов. Оборачивается на меня, ждет. О нет, снова я должна смотреть в его молодое невинное лицо.

– А как же свадьба? – спрашивает он.

– Я пошутила, – отвечаю, еле сдерживая слезы. – Прощай. Не подходи ко мне больше, никогда. Мы разные, слишком разные. Найди себе другую подружку, а меня оставь в покое.

Слезаю с мотоцикла и разворачиваюсь, чтобы идти.

– Я подвезу тебя до общежития, – говорит он.

–