— Фильм? Какой?

— Да фиг знает, какую-нибудь хрень про супергероев. Доктора Стрэнджа или Ванду, не знаю! — предлагает она, отчего я тут же ржу.

— Поверь, этот извращенец такое не смотрит. Они круглые сутки порнуху разглядывают и обсуждают, кто, кого, куда и сколько раз, — слышу, как внизу хлопает дверь. — Эээх… Не знаю, как выманить его на это всё…

— Это всё, м-м-м? — заинтересованно повторяет она и ржёт.

— Да иди ты, коза, я перезвоню, — сбрасываю и начинаю думать.

Фильм — можно, да. А если по домашнему кинотеатру внизу, то ещё лучше. Можно сидеть всем вместе на диване. А это неизбежно заставит его смотреть на меня. Да.

Пока думаю о том, как начать своё представление стою под дверью Влада и слышу их странный диалог.

— Думаешь, она одумается? Я вообще не представляю, как ты держишься. Давно нужно его кинуть…

— Хрен знает… Не знаю, как. Молча. Зависаю у тебя, — говорит Мирон как-то очень равнодушно. Хотя он всегда так… Однако, мне теперь кажется, что с Владом он всё же чем-то делится… Я-то вообще ни черта не знаю. И не знала никогда…

— Ты бы больше не ходил туда, чувак. Опасно.

— Ха, — выдаёт Мирон. — Завязывай.

— Я серьёзно. В прошлый раз сотрясение, сейчас ребро. Что дальше?

— А дальше — не ввязывайся в это. Я сам решу.

— Ладно, брат, можешь сколько угодно здесь тусить, правда. Мой дом — твой дом, — отвечает брат, вызвав у меня ступор. Какого хрена?! Что это ещё за новости?! Благотворительный фонд семьи Садовских? Надо действовать быстрее. Вытурить его отсюда нафиг, чтобы больше никогда-никогда не видеть его!

— Тук-тук, — стучу, приоткрыв дверь, и они оба пялятся на меня с изумлением. Особенно, Мирон. Потому что я уже сто лет не заходила с белым флагом. Обычно влетаю уже с истерикой и тумаками. — Там мороженое есть. Не хотите фильм посмотреть внизу?

— Фильм? — спрашивает Влад удивленно. Когда-то мы так делали, но довольно давно. Мирон просто молчит, совершенно растерянно уставившись в сторону двери, а я жду их ответа.

Ну давай, мудак, соглашайся… Я же по глазам твоим всё вижу…

— Ну давай чё, посмотрим, — отвечает брат, дёргая Мирона за руку. — Пошли хавать мороженое. Но я не обещаю, что не вырублюсь, Камилл. — говорит он мне, на что я киваю. Мне максимально пофиг вырубишься ты или нет, дорогой боратец. Будет даже лучше, если да.

Мы спускаемся и садимся на диван, как прежде. Влад выбирает какой-то тупой фильм про криминал уже в который раз с перестрелками и мордобоями, но мне всё равно, да и Мирону, похоже, тоже.

Первые полчаса брат бесконечно что-то комментирует и ест пломбир, я переписываюсь с Машей, пошагово сообщая, что сейчас происходит, и внезапно слышу сопение. Ну, наконец-то…

Делаю вид, что иду за пультом, чтобы сделать тише, но на деле это всего лишь повод, чтобы усесться рядом с ним. На мне домашнее платье. Вроде спортивной туники. Я сажусь, поджимая голые колени к груди и убавляю громкость. А Мирон смотрит на меня. Таким, блин, взглядом, что у меня по телу проносится лютая дрожь.

— Что? — спрашиваю, повернув свой взгляд и уставившись на него ответно.

Боже, Боже, Боже…

— Когда ты выросла? Я как-то упустил это, — говорит он совершенно спокойным тембром. Конечно, надо было смотреть вокруг себя, а не на сиськи с письками круглыми сутками… Тогда бы точно не упустил.

— Вчера, когда меня предал родной брат, в очередной раз из-за тебя, — язвительно растягиваю губы, вспоминая момент, когда моя жизнь пошла к чертям из-за этого ублюдка.

— Брось. Этот прыщавый сосунок тебя не заслуживал, — заявляет он с высокомерием, и я не знаю, что мне делать, как удержаться от того, чтобы не высказать ему или не ударить, если только не…

Господи, дай мне сил на это…

Кладу руку на его колено. Поверх джинсов, да, но он тут же смотрит на меня так, будто я начала третью мировую.

Перекрёстный огонь.

Мои глаза не отрываются от его лица, когда рука нагло ползёт выше прямо к внушительному бугру между его ног, и он перехватывает моё запястье, останавливая меня при свете, исходящем от экрана нашей огромной плазмы…

Ту-дум… Ту-дум… Ту-дум… Ба-бах…

Сердце падает прямо в желудок и барахтается там, пытаясь вернуться обратно…

Глава 6

Камилла Садовская

Сказать, что в глазах Мирона в первую же секунду плещется ярость и что-то ещё… Что-то запретное, гадкое и мерзкое — ничего не сказать. Но он очень быстро переходит от фазы «нельзя» к фазе «игра», будто собирается меня проучить… Или же это не так? Вдруг я всё же нашла точку преткновения?

— Что такое, Каля? Не терпится член в руках подержать? — спрашивает он шёпотом, пока я настойчиво елозю пальцами по его бедру. Господи, сама не верю, что творю… Это я вообще?! Может мне что-то подсыпали? Хочется верить, что нога Мирона не такая ужасная, как он сам… Но мне кажется, он весь без исключения гнилой и подлый…

— Даже если и так, то что? — спрашиваю я с наглым выражением лица. — Не дашь мне подержать свой член?

Господи, не верю, что говорю это. Я что действительно собираюсь… Трогать его вот так беспринципно? Рядом с сопящим братом?! А?!

Вдруг совершенно точно понимаю, что он специально бросает мне вызов. Не успеваю я сказать это, как он кладёт мою руку поверх своих джинсов в то самое место. А там… Огромный стояк, от которого у меня пересыхает горло. Я вообще такого исхода не ожидала. Это жесть какая-то…

Я впервые касаюсь чьего-то члена, пусть даже через джинсы. Да не чьего-то, блин! А Мирона Духова!

— Ну чего застыла? Держи, — шепчет он, рассматривая меня в темноте. Лишь свет, исходящий от плазмы освещает моё раскрасневшееся лицо. Хорошо, что родители уехали к друзьям, а Влад спит, как убитый, иначе я бы со стыда сгорела.

— Как? Так? — тихо спрашиваю, двигая по этому вздыбившемуся бугру ладонью, и понимаю, что что-то с ним делаю. Что-то приятное. Мирон тяжело дышит, а я чувствую, как в моём животе завязывается тугой узел. Больно. Тянет. А между ног становится горячо. Что это такое…? Почему я это ощущаю?! Только не говорите, что я возбуждаюсь от прикосновений к Мирону. Я умру!

— Каляяяя, прекратиии, — стонет он, закрывая глаза, но мне не хочется останавливаться. Почему-то мне нравится гладить его член через джинсы, прости меня, Господи. Он такой твёрдый… И кажется таким большим под тканью.