Потому что теперь твоя задача — убедиться, что не умирает никто.

Инструктор сжал кулаки.

— Ты хочешь, чтобы я защищал её. — не спросил а констатировал факт Шиардан.

— Они нападут. Те, кто скрывается в Совете. Те, кто поджидает на окраинах Галактики. Они не простят. Они воспользуются этим. И тогда мы все умрём. — ответил Император медленно, каждое слово сыпалось словно метеоритный дождь, резко и беспощадно, сжигая все на своем пути. — Ты хочешь, чтобы мы трое умерли?

— Я хочу, чтобы этого не случилось вовсе!

— Тогда делай то, что должен.

Шиардан почувствовал, как в нём вскипает злость. В этом весь Ронан. А еще вспышку страха от землянки. Она не сказала об этом вслух, но он знает, что ей страшно. Он не хотел защищать Эльвиру. Он не хотел быть частью этой связи.

— И что мне делать, если на неё нападут? — сквозь зубы спросил он.

Ронан усмехнулся.

— Защищай её, как защищал бы себя.

— Сорт.

— Скорее всего, да.

Связь прервалась. Шиардан остался один со своими мыслями. В каюте землянки, на Виртуме. Вдалеке от дворцов Императора. Не свободный. Он закрыл глаза. Он чувствовал её. Эльвира. Ее раздражение. Она ещё не знала, что её жизнь теперь связана с жизнями двух чудовищ. Но скоро узнает.

— Ну что? Наговорились? — прервал поток его мыслей вопрос, полный сарказма.

В этот раз он посмотрел на нее по-новому. Сейчас они на его родине, но вдали от Императора. И многое теперь зависит только от него. Если кто-то прикоснётся к ней — он убьёт. Не потому, что хочет. А потому, что если не убьёт, погибнут они все.

* * *

Я сидела на краю койки, глядя в пространство перед собой. Дыхание было ровным, но внутри… внутри все кипело. Не просто кипело, а закипало с каждым произнесенным словом, все больше и больше.

Я слышала весь этот разговор. От первого и до последнего слова. И словно заново вернулась в первые свои дни в Академии Эррай В44. «Ты молчишь о резонансе. Землянка молчит о резонансе. Никто не должен узнать. Никогда.» Он даже не произнёс моего имени.

Я стиснула зубы, ногти вцепились в простыню. А знаешь что, Император? Да пошёл ты к чёрту. Я не вещь. Я не буду молчать только потому, что великий Ронан Великолепный так решил. Я могла притворяться, что свободна, но правда была проста: я отныне принадлежу системе. Хотела этого или нет.

Стоит ли вмешиваться прямо сейчас? C этим неладным резонансом я погрузилась в отслежиавание своих эмоций, опасаясь, что личный оптимизатор навяжет мне что-то по своему усмотрению. И это исследование самой себя совершенно оторвало меня от мира. Я была в ловушке.

— Ну что? Наговорились? — дала о себе знать, стоило сеансу связи прерваться.

Я все еще помнила, свой первый контакт с Его Страшейшеством. И к сожалению была вынуждена признать, что мы находимся в двух разных весовых категориях. И это был не пиетет перед его статусом. А признание его мощной и властной ауры, во время нашего разговора там...на Эррай В44. Инструктор же был другим. Я чувствовала, что могу дерзить ему безнаказанно.

— Не хочешь посвять ничтожную землянку в детали? — я так устала, но постоянно зависеть от инструктора было выше моих сил. — Хотя бы в этот раз. Чесное слово профессор Харн в этом вопросе выиграл бы у тебя по всем фронтам.

Крик ничего не даст. Он попросту опять развернеться и уйдет, оставив с кучей вопросов. Поэтому моим единственным оружием был елейный стеб. Мысли путались, запутывались в клубок, от которого невозможно избавиться, голова гудела. Но ответный взгляд был бесценен.

И в этом хаосе… Мелькнула мысль. Может… не так уж и плохо быть Императрицей? И периодически троллить инструктора? Только один миг. Только одна секунда. Но он меня услышал.

Мимика лица Шиардана была непередаваема. Да он едва не задыхался

— Ты серьёзно?! — а после буквально подлетел ко мне.

Я дёрнулась, резко подняв голову, когда увидела, как он схватил моё за запястье и потянул вверх, заставляя смотреть в его лицо.

— Ты правда надеешься, что это хоть что-то тебе даст?

Его янтарные глаза полыхали яростью.

— Ты надеешься? — его голос дрожал от бешенства. — Ты, сорт тебя дери, НАДЕЕШЬСЯ, что это хоть что-то тебе даст?!

— Пусти, мне больно

Я не понимала, что его так задело.

Но вот он стоял напротив, сжатый, словно натянутая струна, дыхание сбито, кулаки сжаты.

— Ты не понимаешь, что значит быть женщиной эрха. — он заговорил медленно, с хищной холодностью.

Я нахмурилась.

— Это значит, что у тебя не будет власти. Никогда.

— Я… — можно подумать меня она интресует.

— Нет. — он не дал вставить ни слова. — Ты хочешь правды, землянка? Получай. Женщины эрхов — никто.

Моё дыхание оборвалось.

— В твой примитивный мозг может закрасться мысль, что родив Императору наследника ты сможешь что-то изменить? Забудь. Ты думаешь, это сделает тебя значимой? Сделает тебя важной? О, нет. Эрханки не рожают.

Моргнула. Да я даже не думала в этом направлении, пока его слова не направили мои мысли в ту степь.

— Что?

— Ты не ослышалась. — его улыбка была похожа на оскал. — Женщины эрхов не рожают своих детей. Их яйцеклетки изымаются. Император выберет, когда и как он захочет наследника. Вынашивать его будет бот. А ты?

Он отстранился, глухо рассмеявшись.

— Ты будешь вещью.

[Подтверждение статуса: Ваша автономия — ОГРАНИЧЕНА.], высветилось от Асладя модальное окно. Я онемела.

— Ты будешь его тенью. Его трофеем. Имперской собственностью. И это в лучшем случае если он признает резонанс.

Он шагнул ближе, и в его голосе зазвучало что-то страшное.

— Он не может тебя убить. Но он может сломать тебя. И когда-нибудь Ронан Великолепный потеряет контроль… А это обязательно когда нибудь случиться. — его голос опустился до проникновенного шепота — Ведь такое существо как он...ненавидит быть беспомощным.

Он наклонился, заглядывая прямо в глаза.

— Ты будешь первой, на ком он отыграется. Он не сможет тебя убить, но сможет сделать что угодно. И никто, слышишь, никто не сможет тебе помочь. Даже я. — на секунду он отвел взгляд в сторону.

Затем склонился ко мне еще ниже и прикоснулся своим лбом к моему. Сжав мою голову в тиски своих рук. Не убежать, не вырваться, я сглотнула.

И вдруг — вспышка чужих эмоций.…Холод. …Металл. …Крик, который никто не слышал.

…Чьи-то пальцы сжимаются на чужом горле, пока в глазах плещется то, чего там быть не должно.

"Ты не должен чувствовать, Ронан."

"Ещё один вздох — и я лишу