думаю, что вы способны изменить Цин Вэня, – вдруг заговорил Моу Гань. – Этот ребенок с детства не отличается послушанием. Видимо, кровь народа Цзянь дает о себе знать.

– Все мы так или иначе принадлежим народу Цзянь, – негромко заметил Фан Лао.

– Великая Цзянь пала двадцать лет назад, как и ее народ, – скривил губы Моу Гань. – Беженцы разбрелись кто куда и сейчас уже принадлежат четырем империям. Глупо причислять себя к исчезнувшей стране.

– Вот как? – улыбнулся заклинатель, но его глаза оставались подобны морозной стали.

На некоторое время они замолчали. На паланкин налетел холодный ветер и встревожил тонкую ткань. Идущие позади евнухи поежились и склонились еще ниже.

– Могу я узнать, почему старший евнух столь нетерпим к третьему принцу? – поинтересовался Фан Лао. – Цин Вэнь ведь все равно не станет наследником Юйгу.

– Этот ребенок лишен всякой сыновней почтительности, и не удивлюсь, если в нем есть кровь союза Лан[34]. Слишком дикий для обычного человека.

– И как же вы хотите, чтобы я приручал тигра?

– Подойдут любые способы, наставник Фан, – взглянул на него Моу Гань. – Если нужна сила – берите кнут и бейте до тех пор, пока не перестанет сопротивляться.

Евнух повел ладонью по поясу, где висела свернутая плеть, при виде которой Фан Лао невольно нахмурился.

– Приручая дикого зверя одной лишь болью, его доверия не заслужить. Он будет бояться и ненавидеть.

– Плевать. Главное, чтобы не смел укусить. Не верьте его облику, наставник Фан, иначе закончите так же, как и остальные, а император Хэ пока еще не готов с вами расстаться.

– Благодарю старшего евнуха за предупреждение. Однако я сам решу, что мне делать с третьим принцем, – отозвался заклинатель.

Паланкин замер у ворот, за которыми расположилось небольшое просторное здание. Рядом высилось еще одно, уже более приметное, пускай и не вызывающе пестрое.

– Это дворец Цинлишучжу, покои третьего принца находятся справа, – произнес Моу Гань, приподняв ткань и позволив заклинателю выбраться. – Я оставлю вам несколько евнухов…

– Не стоит, я справлюсь и сам, – перебил его Фан Лао, войдя в просторный двор. – Можете идти, старший евнух, я со всем разберусь.

Поджав губы, тот кивнул и удалился, уведя за собой других. Почувствовав, как на душе сразу стало легче, Фан Лао закрыл ворота и ступил в небольшой дворец. Здесь была всего одна комната, разделенная пополам ширмой. Неизвестный художник изобразил на ней горы, стремящиеся пронзить небо, долины с рекой и лодочников. На одной из створок была выведена надпись: «Несгибаемый духом не будет побежден своей смертью»[35]. Отчего-то эти слова вызвали улыбку на лице заклинателя.

В передней части располагался кабинет, украшенный дорогими тканями под потолком и картинами на стенах. Полки полнились книгами. За ширмой стояла широкая кровать и обеденный стол.

Хоть и казавшийся на первый взгляд простым, дворец Цинлишучжу был изящным, словно принадлежал какому-нибудь небожителю. Потолок украшала роспись, вокруг балок вилась резьба. Тонкие бумажные шторы трепал теплый ветер.

Сюда не доносились голоса прохожих – мир, отгороженный от всех плотным коконом. Тихо, спокойно, совсем как в горах Лунбэй.

Небо быстро темнело. Взмахнув рукой, Фан Лао в одно мгновение зажег фонари, осветив комнату и просторный двор с беседкой и персиковыми деревьями. Взяв из сумки бамбуковый свиток, заклинатель опустился на ступени дворца и провел пальцами по едва виднеющимся строкам.

Человек, которого он ищет, определенно должен быть здесь, во дворце императора Хэ. Он может быть спрятан, и Фан Лао остается только догадываться, сколько времени уйдет на поиски. Возможно, придется задержаться дольше, чем предполагалось.

Сверху раздалось карканье, и на крышу с тихим лязгом когтей опустился черный трехлапый ворон. Взглянув на него, Фан Лао почувствовал волну приятного тепла, окутавшего голову. Все, что за сегодня увидел и услышал Маньвэй, тут же перетекло в сознание его хозяина.

Цинхэ был большим городом, расположенным на нескольких реках, берущих начало в водах Великой Шэнмин. Каждый день через столицу проходили десятки грузовых судов: одни завершали здесь путь из Хуашань, Хэкоу и Лаху, другие отправлялись туда. Если император Хэ захочет, то перекроет реку на севере, и корабли не смогут попасть в Хуашань и Хэкоу, а Лаху, ослабленная после недавней войны, не воспротивится этому решению.

Мастер Ао говорил ученику обращать внимание на детали, вслушиваться в голоса вокруг и вычленять самое важное. Так, за сегодня Фан Лао узнал кое-что интересное про Цин Вэня: у горожан было разное представление о нем. Кто-то считал третьего принца монстром, кто-то – бельмом на глазу, другие же искренне восхищались тем, кого знали под именем «брат Шу», и ждали по вечерам его историй. Сам Фан Лао не делал поспешных выводов.

До слуха донесся тихий треск черепицы. Не поднимая головы, Фан Лао произнес:

– Мои двери открыты, так почему ты крадешься как вор? Разве здесь есть что-то, что можно стащить?

– Разве не хозяину решать, как входить в дом, Нин-гэ?

Фан Лао посмотрел на стену, на которой сидел юноша. Скрестив на груди руки, тот пристально разглядывал заклинателя. Серебряная вышивка на темном костюме принца блестела и переливалась, словно речная вода.

Вышедшая из-за облаков луна мягко осветила фигуру Цин Вэня, и вновь принц показался Фан Лао старым знакомым, с которыми они не виделись долгие годы и успели позабыть друг о друге, а сегодня наконец встретились.

Невольно Фан Лао вспомнилось стихотворение:

Мы разошлись,

Вдруг снова повстречались.

Нам кажется,

Что это только сон:

У нас сейчас

И радость и веселье,

Отставь вино,

И пусто станет вновь[36].

Думал ли Цин Вэнь то же самое, глядя на него?

– Не хочешь выпить чаю, брат Шу? Сейчас как раз время для ночной церемонии[37], – вдруг спросил Фан Лао, поднялся и вошел в дом. – Что ты предпочитаешь? Чай с северных склонов гор Лунбэй? Улун? Или листья персиковых деревьев из долины у Пика Бессмертных? А может, травы кочевых народов?

– Нин-гэ еще и чайный мастер? – полюбопытствовал Цин Вэнь, заглядывая в комнату. Он сел за стол и, положив меч на колени, коснулся ладонью ножен, и это не укрылось от взгляда Маньвэя, разразившегося карканьем.

– Тихо, – произнес заклинатель, и ворон тут же умолк.

– Это твой зверь-защитник?

– Ты и правда неплохо осведомлен о заклинателях.

Фан Лао заваривал чай неторопливо: слил его в первый раз и только во второй наполнил пиалы, затем поставил их на стол и сел напротив принца. Помедлив, тот попробовал и кивнул, довольный приготовленным напитком.

– Не всем по вкусу чай