другой, далекой и незнакомой, о которой у них не осталось ни одного воспоминания.

– Нин-гэ, – с хитрой улыбкой произнес Цин Вэнь, – тебе говорили, что будь ты девушкой, то пленял бы сердца мужчин, а женщин заставлял бы умирать от зависти? Ты бы стал пятой великой красавицей, которой даже луна, померкнув, уступила бы свое место.

– Красота лишь временный дар, который уходит быстрее, чем успеваешь им насытиться, – ответил Фан Лао. – Лучше полагаться на ум и силу, чем на красоту. Они подведут только в старости, а красота может исчезнуть из-за чьего-то злого умысла и больше не вернуться.

– Наставник Фан в самом деле мудр. Этот принц вынужден признать, что ему еще далеко до учителя.

Цин Вэнь собирался еще что-то добавить, как раздался голос Сюня:

– Вы просили уведомить, когда начнется собрание во дворце. Если не поторопитесь, то все пропустите.

Переведя взгляд с евнуха на принца, Фан Лао приподнял брови, ожидая ответа.

– Наставник Фан не желает развлечься? – вместо этого спросил Цин Вэнь.

* * *

Не успела бы истлеть и одна палочка благовоний, как Цин Вэнь с евнухом и Фан Лао оказались во дворце. Они остановились у резного окна, откуда открывался вид на главный зал. На драконьем троне восседал император Хэ, а внизу собрались министры и чиновники со второго по девятый ранг. Оглядев разноцветную толпу, Фан Лао сразу заметил Е Линбо в шапочке ушамао и темно-фиолетовой одежде, а также стоявшего в первом ряду советника У Шэна. Всего у императора Хэ было два цзайсяна[44], одним из них как раз и был советник У Шэн.

Фан Лао, Цин Вэнь и Сюнь молча наблюдали за собранием. В какой-то момент принц склонился к наставнику и негромко заговорил:

– В Юйгу есть пять знатных семей. Семья У испокон веков занималась банковским делом, у них столько денег, сколько ни у одного из императоров Поднебесной никогда не было. Семья Е возглавляла Министерство церемоний еще при Великой Цзянь. Из рода Моу происходят евнухи-советники, правда, нынешний предал старого императора и переметнулся к Хэ. Семья Хэнь прославилась пятнадцать лет назад, когда первая преподнесла двору картины художника Тяньцай-цзюнцзы; Хэнь также занимаются выращиванием зерна и скотоводством. И наконец семья Гу, тоже из приближенных старого императора, во время Цзяньской резни они вывели большую часть людей на юг.

– Я слышал про генерала Гу. Кажется, его мать из кочевого племени, – припомнил Фан Лао.

– Из наньси.

Племя наньси славилось красочными представлениями. В отличие от других кочевников, которые в основном занимались охотой или разведением лошадей и коров, наньси выступали на сценах с музыкой, песнями и постановками. Они считались самым безобидным народом из союза Лан и не страшились смешивать свою кровь с кровью жителей империй.

– Наставник Фан бывал на выступлениях наньси? – вдруг поинтересовался Цин Вэнь.

– Как-то не доводилось, – признался заклинатель.

– Когда наньси заглянут в Цинхэ, нам стоит сходить на представление, – решил принц.

Фан Лао прослушал его слова, заметив, как вперед вышел советник У Шэн, поклонился императору и произнес:

– Уже некоторое время нас мучает одно тревожное известие.

– Говори, советник У, – разрешил Хэ Ланцзян.

– В Цзяньской резне, двадцать лет назад, погибло множество отважных мужей и сыновей. С тех пор благодаря четырем советникам-императорам установился мир, но из-за недавнего столкновения с Лаху мы видим, насколько он хрупок.

Министры закивали.

– Семьи Юйгу также чувствуют это. Согласно полученным сведениям, почти в каждой семье растет по два-три сына.

– Разве это не прекрасно? – удивился император Хэ. – Окрепнув, эти мужи встанут на страже нашей империи.

– Это и правда так, ваше величество, – не стал спорить У Шэнь, – однако мы столкнулись с другой проблемой. Женщины умертвляют дочерей еще в младенчестве. Знатные дома не могут породниться друг с другом, ведь в семьях просто нет молодых девушек.

В зале повисла тишина. Фан Лао с интересом смотрел на советника У, понимая, куда тот клонит. Старик хитер: играя словами, заставит глупого человека почувствовать себя умным.

– Это действительно так? – обратился к другому министру император Хэ.

– Да, – тут же поклонился тот. – Отвечаю императору: в Цинхэ проживает тридцать тысяч семей, и только в восьми тысячах есть девушки.

– Как такое могло произойти?! – взревел Хэ Ланцзян, поднявшись с места.

Министры вмиг упали на колени, прижались лбами к полу и хором произнесли:

– Ваше величество, просим, не гневайтесь! Ваше величество, просим…

– Замолкните! – рявкнул тот, затем подавил приступ ярости, опустился на трон и велел: – Советник У, раз ты заговорил об этом с Нами, то продолжай.

– Как будет угодно императору, – ответил У Шэн, не вставая с колен. – Как все знают, мальчики в семьях ценятся больше девочек, они те, кто защитят свой род и станут его продолжением. Каждая семья мечтает о мальчиках, забывая, что без женщин их род прервется. У этого старого советника есть временное решение проблемы.

– Мы слушаем тебя.

– Для начала стоит издать указ: семья, которая родит девочку, получит сто лянов серебром и десять мешков риса! Если же этого окажется мало, то повысим сумму до пяти сотен лянов – банк У готов одолжить императору Хэ деньги под малый процент с возвратом через десять лет.

– Старый лис, – не сдержал усмешки Цин Вэнь. – Лишь бы выгоду извлечь.

– Хорошо, но как быть сегодня? Выдавать новорожденных детей за взрослых мужчин? – скривил губы Хэ Ланцзян.

– Никак нет. Почему бы самому императору не выдавать именные жетоны семьям, у которых родилась дочь? Тогда и рожать их станут охотнее, да и замуж брать тоже.

Министры воззрились на У Шэна, даже Цин Вэнь подошел к окну, но замер, когда Фан Лао коснулся его плеча. Окажись принц ближе, и его бы заметили.

Подобный обряд дарования именного жетона самим императором практиковался в Великой Цзянь. Предложить возродить эту традицию, что, казалась, осталась в далеком прошлом, было смело даже для советника У!

Зал наполнился перешептываниями. Они только оставили устои Великой Цзянь позади, и сейчас У Шэн просит их возродить?! Однако был ли другой способ у них справиться с возникшей ситуацией?

– Министр Е поддерживает идею советника У, – раздался голос Е Линбо. – Прошу, император, рассмотрите это предложение.

– Министр Мин тоже поддерживает идею советника У…

Постепенно один за другим многие чиновники выразили согласие, промолчали лишь единицы.

Император Хэ некоторое время сидел в задумчивости. Подданным оставалось лишь ждать, все так же стоя на коленях перед троном, и переглядываться.

– Есть ли мысли у советника Лю? – вдруг спросил Хэ Ланцзян.

Человек, до этого стоявший в тени трона, ступил на свет. Фан Лао нахмурился: он не уловил присутствия