Я осушила кувшин — кровь наполнила пустой желудок и временно приглушила острую боль. На смену Голоду пришла сонливость, она затопила сознание, наполнила тело тяжестью. Закрыв дверь, я подперла ее громоздким комодом. Может, это и паранойя, но я не собиралась спать в незнакомом доме с двумя вампирами, один из которых Шакал, не приняв никаких мер предосторожности.

Удовлетворенная — если кто-то будет ко мне ломиться, я хотя бы пойму заранее, — я улеглась на прохладных красных простынях, даже не позаботившись снять плащ и ботинки, поразмышляла, сколько было сил, о словах Шакала, а потом погрузилась в темноту.

* * *

Вечером я очнулась с мечом в руках — перед тем как уснуть, я вынула его из ножен. Я поднялась с постели, уставилась на незнакомые стены и мебель, потом вспомнила, где я. Бросила взгляд на дверь, убедилась, что та до сих пор заперта и забаррикадирована. Пустой кувшин так и стоял на тумбочке — выходит, ночью меня никто не беспокоил, во всяком случае никто из слуг.

Убрав меч в ножны, я вспомнила вчерашний разговор и нахмурилась. Шакал здесь. Мой безжалостный кровный брат-убийца. Надо уходить. А по-хорошему, надо его убить. Небо ясное, на лужайке перед домом пусто — обстановка идеальная. В нашу последнюю встречу Шакал отменно надрал мне зад и чуть не прикончил меня, но теперь я стала сильнее. На сей раз, если дело дойдет до драки, я в долгу не останусь.

Однако если он не врал, если лекарство от бешенства находится где-то здесь, под землей, найти его надо любой ценой. Как ни неприятно это признавать, Шакал был прав. Слепое преследование не поможет выручить Кэнина — если я хочу сразиться с Сарреном, нужен план. Нельзя отказываться от помощи другого сильного вампира, глупо упускать такой шанс.

Но у меня все равно закипала кровь при одной мысли о сотрудничестве с Шакалом. Я не забыла, что он сделал с моими спутниками. Этот злобный негодяй видел в людях лишь пищу или средство для достижения своих целей. Он убивал не задумываясь. Он убил людей, которых я знала, которых считала друзьями.

Зик ни за что не помиловал бы его.

Я все еще пыталась сообразить, что мне делать, когда в дверь почтительно постучал слуга и сообщил, что госпожа Азура и господин Шакал ожидают меня в гостиной — не буду ли я любезна проследовать за ним? Вернув комод на место, я пошла за хорошо одетым человеком по длинным коридорам, вверх по лестнице, и наконец он указал мне на дверь в гостиную.

Там, конечно же, были Азура и Шакал. Азура, скрестив длинные ноги, сидела на диване с бокалом крови в руке. Шакал стоял, прислонившись к каминной полке, не обращая внимания на огонь, и его черты озаряло зловещее красное сияние. Я не могла понять, как он может находиться так близко к языкам пламени — я бы ни за что не стала подобным образом искушать судьбу. Но тут Шакал усмехнулся мне — нагло и самодовольно, и я поняла, что он выделывается. Он знал, какой эффект произведет на вампира его поза, и старался показать, что ничего не боится.

— Ой, глядите-ка, королева наконец явилась. — Шакал поднял свой бокал в насмешливом приветствии и тут же осушил его одним глотком. Азура бросила на него презрительный взгляд и отпила из своего бокала. — Ну так что, сестренка, готова к совместной работе?

— Я еще не согласилась тебе помогать, — ответила я, заставив Шакала испустить вздох досады. — Почему тебя это так удивляет? С чего бы мне работать сообща с парнем, который убил моих друзей и который, возможно, всадит мне нож в спину, едва я отвернусь?

— Не думай о том, что помогаешь мне, — рассудительно предложил Шакал. Я отметила, что на оба моих обвинения он ничего не возразил. — Думай о том, что помогаешь Кэнину. Я, например, если решу сразиться с Сарреном, буду рад любой подмоге.

Я повернулась к Азуре:

— А что вы обо всем этом думаете?

— Я? — Азура подняла бровь. — Мне все равно. Я здесь просто слежу, чтобы вы двое не перевернули мой дом вверх дном.

— Ну же, сестра, — взмолился Шакал. — Давай не будем повторять вчерашний разговор. Ты сама знаешь, что действовать вместе — лучший способ помочь Кэнину. И признай: тебе так же любопытно, как и мне.

Я сердито посмотрела на него.

— Давай считать, что пока я согласна. — Шакал ухмыльнулся шире, но я не стала обращать на это внимания. — Ты сказал, что Саррен тоже ищет лабораторию. Как думаешь, где она находится?

Азура выпрямила ноги, поставила бокал на столик рядом с диваном и наклонилась вперед.

— Я велела своим людям просмотреть старые карты города и схемы линий метрополитена, — сказала она, расправив на столе большой лист бумаги. — Прямых указаний на то, где искать суперсекретную государственную лабораторию, там не нашлось, но у меня есть несколько догадок.

Шакал остался стоять у камина, но я подошла к столу и взглянула на бумагу. Я никогда раньше не видела карт и понятия не имела, как их читать, — передо мной была бессвязная мешанина из линий и надписей. Однако Азура провела темно-красным ногтем по одной из линий.

— Бешеные, — начала она своим гортанным голосом, — занимают туннели метро днем. Ночью они выходят на охоту, но обычно возвращаются на станции на рассвете. Кроме тех, что, похоже, не могут оторваться от моей изгороди. Никто в этом городе не отваживается спускаться в туннели — ни по какой причине, ни днем, ни ночью. Сколько там конкретно бешеных, неизвестно, но, скорее всего, тысячи. А здесь, — добавила она, обводя пальцем точку на карте, — как мы полагаем, находится их главное логово. — Убрав руку от карты, Азура посмотрела на меня: — Там-то вам и надо искать лабораторию.

— Почему же?

— Если в этой лаборатории произошла утечка вируса, то распространиться он должен был быстро. И заразить сотни, если не тысячи людей вокруг. Следовательно, в зоне лаборатории образовалась крупная популяция бешеных. И со временем она только росла.

— Секундочку. — Я нахмурилась, вспомнив, что рассказывал мне Кэнин. — Я думала, что во всем виновата лаборатория в Нью-Ковингтоне — там создали бешеных, они сбежали, и так бешенство распространилось.

— Так Кэнин сказал? — фыркнул Шакал. — Это лишь часть правды. — Он подошел к столику и наполнил из кувшина свой бокал.

Удобно устроившись в кресле, он сделал большой глоток и улыбнулся мне.

— Присядь, сестра. Позволь, я поведаю