Но кто меня ждет? Кого я встречу внутри? Своего господина — и будет ли он удивлен, увидев меня? Рассердится ли за то, что я его выслеживала? Или я наткнусь на смертельно опасного, чудовищно безумного вампира, одержимого желанием запытать меня до смерти?

Думаю, скоро мы это выясним.

Ветер переменился, и на меня обрушилась отвратительная трупная вонь бешеных. Я поморщилась. Они точно не дадут мне подойти и постучаться в дверь, за которой, возможно, живет местный вампирский Государь. А со всей этой ордой я не справлюсь. Нескольких диких тварей я могла одолеть, но столько противников — уже почти самоубийство. Одного раза мне хватило, спасибо. Я имела дело с такой толпой бешеных у ворот Эдема и выжила лишь потому, что поблизости было большое озеро, а бешеные боятся глубокой воды. Хоть я и вампир, даже меня можно повалить и разорвать, если наброситься кучей.

Нахмурившись, я стала размышлять, как поступить. Надо пройти мимо бешеных незамеченной. Изгородь всего двенадцать футов в высоту — может, я могу ее перепрыгнуть?

Один из бешеных пихнул другого, и тот, рыкнув, толкнул обидчика прямо на изгородь. Зашипев, бешеный выставил вперед руку, чтобы удержать равновесие, — и ухватился за прутья решетки.

Что-то ослепительно вспыхнуло, посыпались искры, и бешеный завопил, содрогаясь в конвульсиях. Его тело тряслось и дергалось; остальные твари кинулись прочь. Наконец дым, идущий от почерневшей кожи бешеного, обратился в пламя, и оно пожрало чудовище изнутри.

Хорошо, изгородь трогать мы точно не будем.

Я рыкнула. До рассвета осталось недолго, и скоро мне нужно будет где-то спрятаться от солнца. А это значит, что до следующей ночи все планы по преодолению изгороди придется отложить. Но я уже так близко! Меня бесило то, что до цели было рукой подать, и добраться до нее мешали лишь толпа бешеных да металлические прутья под током. Секундочку. Рассвет уже скоро. А это значит, что бешеные отправятся спать. Они, как и вампиры, не выносят солнца: чтобы спастись от обжигающих лучей, им приходится зарываться в землю.

В обычных обстоятельствах я поступила бы так же.

Но сейчас обстоятельства были необычными. А я не была каким-то среднестатистическим вампиром. Кэнин хорошо меня обучил.

Чтобы притворяться человеком, я натренировалась бодрствовать после восхода. Пусть это было очень, очень тяжело и противоречило всем моим вампирским инстинктам, в случае необходимости я могла сохранять сознание и активность при свете солнца. Хотя бы ненадолго. Но бешеные — рабы своих инстинктов и никогда не пытаются им противостоять. Они скроются под землей, и, когда угроза исчезнет, электричество в изгороди, возможно, отключат. Нет необходимости держать ее под током днем, тем более что топлива — или что там обеспечивает электричество — наверняка мало. Если я смогу не спать достаточно долго, бешеные исчезнут и изгородь обесточат. И у меня появится свободный доступ к зданию и его обитателям, кем бы они ни были. Из противников будет лишь солнце.

Возможно, действовать днем — не лучшая идея. Я буду двигаться медленно, реагировать на все с задержкой. Но если в этом доме скрывается Саррен, он тоже будет двигаться медленно. Он даже может уснуть, не подозревая, что мстительная дочь Кэнина явилась за ним сюда. Я смогу одолеть его… если сама не засну.

Я осмотрелась, приметила, где тень гуще и где деревья растут плотнее. Область вокруг изгороди была аккуратно расчищена от всякой растительности. Непрямой свет не вредит нам, но, даже стоя в тени, не особо приятно знать, что, если солнце сдвинется или ветер пошевелит ветки, будет весьма больно.

Небо постепенно светлело, солнце должно было вот-вот показаться из-за горизонта, и стая бешеных начала редеть. Они отходили от изгороди и зарывались в мягкую грязь, бледные тела исчезали в пропитанной водой земле. Вскоре пространство перед изгородью опустело, ни одного бешеного не осталось.

Я ждала, прислонившись к стволу толстого дуба, борясь с отчаянным желанием последовать примеру злобных тварей. Все-таки находиться в сознании после рассвета было чудовищно трудным делом. Мысли еле шевелились в голове, тело наливалось тяжестью и усталостью. Но тренировки, во время которых я заставляла себя оставаться на поверхности, даже когда злейший враг моего рода поднимает голову над кронами деревьев, себя окупили, и, когда последний упрямый бешеный исчез под землей, я так же стояла у дуба. Но я все равно подождала, пока солнце не оказалось почти над деревьями, — пусть в доме успеют обесточить изгородь. Было бы до смешного печально увильнуть от бешеных, увильнуть от солнца — и поджариться на чертовом электрическом заборе из-за собственного нетерпения. Минут через двадцать после того, как твари ушли, тихое гудение, испускаемое изгородью, наконец прекратилось. Ток отключили.

Теперь — самое опасное.

Я натянула плащ на голову, надежно спрятала кисти в рукава. От прямого солнечного света моя кожа почернеет, потрескается и в конце концов загорится, но, если прикрыться, можно выгадать немного времени.

Однако я все равно была не в восторге от того, что собиралась делать.

Все мои вампирские инстинкты кричали: «Остановись!», когда я вышла из-под дуба и ощутила на себе слабые лучи рассвета. Не осмеливаясь поднять глаза, я двинулась перебежками от ствола к стволу, при любой возможности прячась в тень. Участок перед изгородью был наиболее трудным — там не было ни деревьев, ни какого-либо укрытия, лишь невысокая трава да солнце, бьющее в спину. Стиснув зубы, втянув голову в плечи, я продолжила свой путь.

Приблизившись к черному железному заграждению, я подобрала с земли обломок металла и швырнула. Пролетев по воздуху, мой снаряд с тихим лязгом ударился о прутья и упал на землю. Не было ни искр, ни вспышек, ни дыма. Я не так уж много знала об электрических изгородях, но сочла это хорошим знаком.

Будем надеяться, что ток и вправду отключен.

Я подпрыгнула и ухватилась за прутья — на мгновение меня пронзил страх. К счастью, металл под пальцами оказался холодным и безжизненным, и я стремительно перебралась через изгородь и приземлилась на другой стороне.

За то мгновение, что я потратила на этот маневр, плащ успел соскользнуть с моей головы. Облегчение от того, что я перебралась через ограду и не поджарилась, длилось недолго — лицо и ладони охватила мучительная боль. Ахнув, я поспешно натянула плащ обратно и бросилась к ближайшему дереву. Скорчившись в его тени, я осмотрела руки и поморщилась. Всего несколько секунд на солнце, а они уже покраснели и болели.

Мне надо попасть внутрь.

Пригнувшись, чувствуя себя чудовищно уязвимой, я бросилась по заросшей, заснеженной лужайке к