Я беру ее лицо в ладони, словно драгоценный бриллиант, и провожу кончиком носа по ее носу. Я не встаю на одно колено. Она уже знает, что я готов ползти к ней на карачках.

– Бейли. Ты моя единственная. Ты мое все. Я ненадолго вкусил жизнь без тебя, и это был худший ее период. Если мама чему-то и научила меня перед смертью, так это тому, что время слишком ценно, чтобы проводить его вдали от любимого человека. Наши голубки улетели – и не случайно. Они нам больше не нужны. Теперь кое-что другое напоминает нам о том, что мы вместе навсегда – это мы сами. Так сделай меня самым счастливым ублюдком на свете и скажи «да».

Достав из кармана мамино обручальное кольцо, я держу его между нами, глядя Бейли в глаза. Сначала папа отказывался отдавать принадлежавшие маме вещи – особенно кольцо, которое он ей преподнес, – но я напомнил, какой ад он заставил меня пережить. А потом добавил: если Бейли будет носить это кольцо, то оно всегда будет у него перед глазами, напоминая о маме и об их любви. Думаю, его убедил именно последний аргумент.

Но Бейли пока не сказала «да». Она смотрит на меня с таким выражением лица, какого я не видел никогда прежде. А потом делает нечто неожиданное.

Бьет меня в грудь.

– Лев!

Вот черт.

– Что?

– Я думала, ты никогда не попросишь!

Я озадаченно хлопаю глазами.

– Так… это значит «да»?

– Да, черт возьми! – Она вырывает кольцо у меня из рук и надевает на палец. Даже не смотрит на него. Ее вообще не интересует бриллиант. Боже, как я люблю эту девчонку. – Я люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю. А сейчас, Голубка…

– Что?

– Замри и поцелуй меня.

Бейли

– О, мой Маркс, Бейли. Вот это кольцо! Такое огромное. Такое броское. Мне нравится. – Дарья сжимает мою ладонь мертвой хваткой и рассыпается в восторгах от моего обручального кольца. Мы собрались за ужином после долгого дня катания на лыжах. Когда я ездила в Джексон Хоул в последний раз, то была на пике своей зависимости. Это место до сих пор вызывает у меня болезненные ассоциации, но не такие сильные, как считает Лев, судя по щенячьим взглядам, которые он то и дело на меня бросает, чтобы убедиться, что со мной все хорошо.

Лев, сидящий рядом со мной, сжимает мою руку – ту, которую не держат в заложниках женщины, живущие с нами под одной крышей, – и небрежно целует меня в плечо.

– Шутки в сторону. – Ленора округляет глаза, рассматривая кольцо. – Я бы могла изваять из этой штуковины младенца в натуральную величину.

– Хватит уже детей, – бормочет Вон.

– Само воплощение богатства, – соглашается Луна.

– Само воплощение Рози, – поправляет Дин с другого конца стола, накалывая вилкой брюссельскую капусту и отправляя ее в рот. Обычно в такой момент он попрекает нас и называет Рози своей женой – в настоящем времени, – но когда мы все смотрим на него, он лишь пожимает плечами и продолжает есть.

Все присутствующие неосознанно выдыхают с облегчением.

Дикси опускает ладонь на плечо Дина и улыбается мне.

– Ты замечательно выглядишь, Бейли. Здоровой и счастливой. И кольцо тебе очень идет. Как чудесно, что у вас с Рози одинаковый размер.

– Спасибо, Дикси. – Я улыбаюсь в ответ. – Ты вся сияешь. Я… – Я спохватываюсь, отчаянно желая сказать правильные слова. – Ты прекрасно вписалась в семью.

От эмоций в уголках глаз Дикси блестят слезы.

– Прошу прощения. – Она порывается встать за салфеткой, но Дин достает носовой платок из кармана пиджака и протягивает ей. Дикси, посмеиваясь, вытирает глаза. – Простите, в последнее время я очень эмоциональна. И как только увидела, что Лев и Бейли такие счастливые… – Она замолкает.

– Да, – манерно тянет дядя Вишес, глядя на дно винного бокала и опустив руку на плечи тети Эмилии. – Уверен, что ты расчувствовалась именно поэтому, а не потому, что уже седьмой месяц беременна отродьем дьявола.

Дин одаривает его жгучим взглядом.

– Следи за своим языком.

– Это физически невозможно, – язвит Вишес.

– Так вы расскажете нам, как дело дошло до беременности? С помощью кухонной спринцовки или… – Найт указывает вилкой то на Дина, то на Дикси.

Дикси краснеет, как помидор, и встает. Ее большой живот обтянут черным вечерним платьем, и она покровительственно поглаживает его рукой.

– Самое время сказать, что меня одолела изжога, и пойти поискать таблетки. Спасибо за ужин, Милли.

Дин оглядывается на нее через плечо.

– Сейчас приду, Леди Ди.

Уж лучше Леди Ди, чем Дикс. Уверена, что она это ценит. Знаю, что Лев так точно.

Дин поворачивается и смотрит на Найта, сердито раздувая ноздри.

– Да что с тобой не так?

Найт со вздохом откидывается на спинку стула.

– Ох господи. Список длинный. Устраивайся поудобнее, пап.

– Кто задает такие вопросы? – вмешивается мама, недовольная таким поворотом разговора. – Это личное дело Дина и Дикси. Где твои манеры?

– Я бы сказал где, да тебе это не понравится, – ворчит Вон.

– Но они даже не вместе, – канючит Найт.

– Но папа купил ей дом, – задумчиво добавляет Лев. – И не взаймы. Он взял и заплатил наличкой, чтобы она смогла поселиться по соседству – так близко, что он сможет постоянно видеться с ней и ребенком. – Лев замолкает.

Правда, которую Найт и Лев, похоже, никак не могут принять, заключается в том, что Дин и Дикси зачали своего нерожденного ребенка вовсе не в библейском смысле. Дин к этому не готов. Не готов оставить Рози в прошлом. Возможно, однажды этот день настанет, но точно не в ближайшие несколько лет. Но он готов полюбить снова. Еще одного ребенка. Нового члена своей семьи.

У Дина и Дикси совершенно уникальные отношения. Они балансируют на хрупкой грани между друзьями и любовниками, и так будет всегда. Я верю, что они станут замечательными родителями для своего ребенка, но дыра, оставшаяся в сердце Дина после Рози, не затянется никогда. И это нормально. Он выглядит довольным. Состоявшимся. С нетерпением ждет рождения малыша.

– Вы уже знаете пол ребенка? – пищу я, пытаясь сменить тему. Краем глаза вижу, как жених взглядом говорит мне «я вижу, что ты пытаешься сделать».

Дин расплывается в улыбке и впервые за пять лет выглядит не просто довольным, а по-настоящему счастливым.

– Будет девочка, – говорит он, краснея, и тут же добавляет: – Мы назовем ее Рози. Благодарности

Я всегда утверждала, что Лев и Бейли обретут свою историю, только