так мелко? Мама что считает меня неадекватным? Я что — не смогу принять выбор своей сестры? Почему надо от меня такое скрывать?

Первой реакцией было зайти к маме на работу и всё выяснить. Но постепенно буря в голове прошла. Встал и сев на автобус, доехал до парка. Глядя на прогуливающихся девчонок-школьниц, я вспоминал свою первую встречу с Ирой. Тогда она меня не поразила, просто смазливая мордашка. Но ведь родная сестра, тогда я открывал для себя новый мир и буквально заново знакомился с родственниками. Ира показалась мне высокомерной, как и все красивые девчонки. Но потом я узнал её получше и между нами установились весьма тёплые отношения.

Помню, как она ходила со мной по улицам чужого города и знакомила с моими прежними дружбанами. Тогда с её стороны был налёт снисходительности. Но вот в Караганде что-то изменилось и сестра обмякла, стала другой. Заботливой и неравнодушной. И это мне очень нравилось. Мне нравились наши особые отношения, притворные пикирования, мне нравились её касания и наши игры. Когда мы шуточно боролись и потом застывали обнявшись. Тогда мы, наверное, не понимали, что этим перешагиваем некую грань. Когда заканчиваются одни отношения и зарождаются другие. И если для меня это было вполне невинно, мне честно нравилось, когда сестра находилась рядом. Её подсказки и молчаливая помощь, просто её тепло, когда она стояла за моей спиной. Но оказалось, что Ирина в это время начала воспринимать меня иначе. Была масса сигнальчиков, но я их прошляпил и вовремя ничего не решил. А что теперь делать? А эта свадьба…

Ну не верю я, что сестра внезапно влюбилась. Нет, я допускаю это, парня она выбрала заметного. Но ехать в дальние края, бросить родителей и перспективы работы. Она же вроде поступила в ординатуру на педиатра. И вдруг вот так удариться в бега. Странно всё это.

Крики играющих рядом детей заставили меня очнуться от воспоминаний. Встав с лавочки, я пошёл по аллее, разминая ноги. Что-то я увлёкся. Ведь всё не так плохо. Для начала надо узнать детали, и если Надька не приврала, то обязательно поговорить с Ириной. Если у них и в самом деле «любовь-морковь» — то счастья им и всех благ. А у меня своя жизнь.

Эта история сильно ударила по моему самоощущению. Я думал, что всё держу под контролем. Дела идут в гору, я занимаюсь любимым делом, есть место, которое я считаю своим домом. Ан нет, и вообще от женщин одни проблемы. Может мне тоже жениться? Найду хорошую домашнюю девушку, нарожаем парочку маленьких карапузов и у меня появится настоящий якорь в этом мире.

Лильку Калтаеву в этой роли я точно не вижу. Наши отношения постепенно затухли и я об этом не сожалею. Хорошая девочка, но с ней мне элементарно скучно.

Улыбнувшись своим мыслям, я повеселел. Но, вот что странно. Когда я представил образ возможной супруги, в сознании всплыло лицо Иры. Наваждение какое-то. Вот с ней-то скучно просто не может быть.

Бывший родной завод встретил меня радушно. На проходной признали и после звонка в отдел пропусков позволили пройти.

Мой путь лежит во второй цех, где начальствует отец. Пройдясь мимо клумб с петуньями, свернул в царство металла и машинного масла. Кивнув знакомому, поднялся на второй этаж пристройки. У отца в кабинете идёт производственное совещание и пришлось минут десять посидеть.

Ну тут и накурено, хоть окно бы распахнули, форточка явно не спасает. Отец глянул в мою сторону и нахмурился, — что-то случилось?

Я не знаю, как построить с ним разговор. Ну не наладился у нас доверительный контакт с первых минут знакомства. Чаще просто молчали, вот и сейчас нам обоим неловко.

— Нет, всё в порядке. Просто был рядом и решил зайти, — опять тягостная пауза.

— Я хотел пообедать, не хочешь составить компанию? — отец вопросительно посмотрел на меня.

— Можно, — согласился я. Только сейчас почувствовал голод.

В заводской столовой для начальства имеется отдельное небольшое помещение. Я выбрал пюре с мясом и салатик. К этому ещё взял компот и коржик с ореховой присыпкой. А когда достал деньги, отец сердито буркнул кассирше, — Валя запиши на меня.

Кроме нас тут обедают ещё три человека, я улыбнулся Виктору Саенко. Тот сам подошёл к нам, поздоровался и дежурно поинтересовался планами нашего ансамбля. Неплохой парень, хоть и комсомольский вожак. Он нас поддерживал на самом старте, и я это ценю.

— Ладно, говори за чем пришёл, — отец допил свой компот и тяжело посмотрел на меня.

— Так вот сразу? Ты прям сама любезность. А тебе не интересно, как твой сын поживает? Хотя о чём я. Просто был с ребятами в Москве и недавно вернулся. И узнал немало интересного о свадьбе сестры. Ничего не хочешь мне рассказать? Или я уже отрезанный ломоть?

Изнутри подымается острая обида на отца. Да и мама тоже хороша.

— А, ты про это? А что тебе ничего не сказали?

— Пап, я сегодня утром случайно от Ириной подруги услышал всякую ерунду. Вот и хочу понять, что происходит.

— А что происходит? Всё путём. Сестра твоя встретила хорошего парня и уезжает с ним в другой город. Тот военный, но я говорил с его отцом по телефону. Очень приличная семья, потомственные военные.

— Что значит уезжает? В каком качестве?

— Так они подали документы в ЗАГС. Вроде 15-го сентября свадьба.

— Надо же. А чего мне не сообщили? И что она будет делать в тайге?

— Ну почему в тайге, это военный городок. И врачи всегда там в цене. А с чего это вдруг такая забота о сестре? — на последнем слове отец сделал особое ударение.

— Пап, а тебя не смущает, что твоя дочь ещё два месяца назад ни о каком замужестве понятие не имела и вдруг так вот срывается с места, бросает ординатуру. Что, большая любовь созрела? Или вы что-то от меня скрываете?

— Знаешь что? — отец неожиданно вмазал ребром ладони по столу. Да так, что подпрыгнули тарелки и на нас оглянулись:

— Я тебе давно хотел сказать, — вот и пошёл откровенный разговор.

— Ты в детстве не был паинькой. Нас с матерью постоянно вызывали в школу. То плохие оценки притащишь, то окно разбил или с кем-то подрался. Но это было нормально, сам таким рос. Мать всё переживала, что ты пойдёшь не по той дорожке.