Ты вроде… воспринимала его нормально. А он вроде как заботился о тебе. Я надеялся, это утихомирит его ярость. Жаль, что не помогло, но в конце концов ты приняла верное решение.

С одной стороны, он задел меня за живое, с другой – немного уменьшил чувство вины.

– Ты меня не знаешь.

– Знаю настолько, что вполне доверяю, – ответил Фион искренне, сразу обезоружив меня. – Я так и не успел тебя поблагодарить, поэтому скажу сейчас: спасибо, что освободила обоих – меня и Каима. Признаюсь честно: я не рассказал бы тебе о твоем спутнике, пока не достиг бы собственных целей, но решил, ты просто собьешь двух птах одним камнем. Я рад, что ты спаслась и сумела его остановить. Ты настоящая героиня, понимаешь?

– Совет так не считает. – Да и я сама тоже. Никакая я не героиня. Я просто исправила ошибку, которую в каком-то смысле сама и совершила.

Однако я усердно следовала совету Эфрема. Всякий раз, когда меня тянуло предаться самобичеванию, я вспоминала о его ласковых упреках, и это помогало. Честно говоря, мне было за что винить себя в Падении Теневого Предела – как его теперь прозвал народ. Иногда я все еще себя корила, но слова брата поддерживали меня, а также Севиль и Шестой.

Я старалась изо всех сил. Кое-кого мне все же удалось спасти. Вот и славно.

– Увы, это просто сборище твердолобых идиотов, – успокоил Фион и покосился на мою стальную руку. – Многие просто завидуют. Похоже, из-за этого ты и сбегаешь.

Я с подозрением уставилась на него, пытаясь понять, как он догадался.

Фион ответил усмешкой.

– Никаких божественных фокусов, не волнуйся. Ты ведь закрыла Врата – вряд ли у меня получится творить магию. Просто высказал соображения. Я и сам хочу уехать.

Вот это новость! И что же его вынудило к отъезду?

– Ты уезжаешь?

– Ага, – весело ответил он. – Всегда мечтал сбежать из Кугары подальше, хоть ненадолго. Планирую отправиться в Колтранд – посмотреть, как там живут люди без неусыпного ока богов. Я потому, собственно, и пришел: приглашаю и тебя ко мне присоединиться.

Такого поворота я уж точно не ожидала. Раньше у меня были свои идеи насчет Колтранда с этим его радио, электрическим освещением и всем прочим, чего нет в Кугаре, но одно дело – праздно мечтать, а другое – строить планы. Так что приглашение застало меня врасплох.

Я выпалила первое, что пришло на ум:

– Почему?

Фион задумчиво постучал пальцем по подбородку.

– Что ж… Последнее время семья на меня давит. Даранта заподозрила, что отсутствие у меня глаза как-то связано с катастрофой. С тех пор как я привез Каима домой без руки, его мать пытается от меня избавиться. Лучше уехать, пока она не успела прижать меня к стенке. Вот я и подумал: если у меня такие трудности, то у тебя еще хуже. Ты хоть и помешала переубивать всех нас, но здорово насолила всяким влиятельным особам, а в Кугаре тебе больше пойти некуда. Так что я решил, почему бы не позвать тебя с собой? В Колтранде можно начать все заново. Будет здорово иметь там друга.

Я удивленно посмотрела на него:

– Так ты едешь один?

– Угу.

Меня просто разрывало от любопытства.

– А как же мой кузен?

– Ну… Каим все равно в итоге отправится за мной, – беззаботно ответил он. – Даранта вовсю торопит его сыграть с Севиль свадьбу – старается в эти нелегкие времена связать его финансовыми узами с Домом Уорд. Каим просто с ума сходит. Сомневаюсь, что он долго будет это терпеть. Как только сообразит, что я сбежал, – сразу рванет следом.

Я вполне представляла, насколько отчаянно Даранта пытается сгладить ущерб после того, как Каим потерял все, над чем она трудилась столько лет. Севиль тоже упоминала, что из-за неприкрытых намеков родных она вот-вот сорвется. Однако меня смущала беззаботная готовность Фиона умчаться подальше от Каима после всего, что он сделал ради кузена.

– Но почему бы не… просто не позвать его с собой?

Фион едва не рассмеялся.

– Это же Каим. До него часто доходит с запозданием. Я и так долго за ним повсюду следовал. Если захочет остаться рядом со мной – пусть хоть что-то предпримет.

Вряд ли мой кузен-тугодум обрадуется, обнаружив, что его покинули или заставили за кем-то там бегать. Хотя… кто знает. В их отношениях кто угодно ногу сломит.

– Спасибо за предложение, – иронично ответила я, – но, пожалуй, откажусь. Сама справлюсь.

– Понимаю, – кивнул Фион и протянул мне руку. – Но если тебе когда-нибудь понадобится помощь друга, я с радостью примчусь. Было приятно с тобой познакомиться, Альма Авера.

Я ответила ему крепким рукопожатием. Я по-прежнему многого о нем не знала, и все же нельзя отрицать: похоже, у Фиона сложилось обо мне высокое мнение, и это согревало мне сердце.

– Еще увидимся.

Фион ушел. Дверь затворилась за ним, и я снова осталась одна в темноте. Сердце знакомо ухнуло в груди, напоминая о моем одиночестве. Я вдохнула поглубже, развернулась к центру гостиной и окинула комнату долгим пристальным взглядом, обшаривая каждый уголок.

Глубоко в душе, в самом предательском ее уголке, я все еще ожидала увидеть Астера – развалившегося в кресле или с улыбкой прислонившегося к столу. Я просыпалась ночью и надеялась, что он сидит рядом, а его глаза смеются над моими растрепанными волосами или следами слюны на щеке. Я поворачивалась рассказать ему о чем-то и тут же вспоминала, что он меня покинул.

Иногда мне хотелось, чтобы он таскался за мной, как Эфрем или страж. Я представляла, что становлюсь новым источником его гнева, что его призрак привязывается ко мне, как прежде мой брат, и почти радовалась этой мысли. Пусть бы даже он возненавидел меня после всего, что я натворила, зато был бы рядом.

Но Астер не показывался – как и прочие мои мертвецы. Эфрем, стражник и те крошечные тени, что толпились возле меня прежде, – все они исчезли, утолив свои печали и упокоившись с миром.

Да и я наконец обрела умиротворение. Такую тишину до сих пор я находила лишь в храме моего разума, и вот она стала настоящей. Вчера я сидела на солнышке, его лучи грели кожу взаправду, а не только лишь в воспоминании. Теплый ветер ерошил мне волосы, и никаких голосов, кроме собственного, я не слышала.

Я надеялась, что и Астер теперь тоже отдохнет.

Когда я вернулась к себе в номер, Севиль все еще была там. К ней уже присоединился Шестой – они сидели в мягких креслах у незажженного