— Александр Николаевич, программа будет зависеть исключительно от того, насколько важной ее сочтет руководство страны. А пройдет ли финансирование полностью через меня или мы только сделаем вид, что оно через меня пройдет — это вопрос вообще десятый. Я тут прикинула, и получается, что ваш запрет на продолжение лунной программы сэкономил стране миллиарда три, и если небольшую часть сэкономленного, скажем треть всего, выделить для съемок качественного кино для молодежи…

— Ну да, для съемок вашей «Астровитянки» на натуре, — рассмеялся тогда товарищ Шелепин. — Но если этот проект через вас общественности подать…

— Общественность уже в полном составе сочтет меня непроходимой дурой. И будет, между прочим, права. А я предпочитаю слона съедать маленькими кусочками и не спеша…

Этот разговор случился еще до Олимпиады, а теперь мне в Реутово показывали «почти готовое» изделие. И Владимир Николаевич, едва скрывая улыбку, мне про него рассказывал:

— Вот эта комната будет у нас проходная, зато она будет практически пустой, ее вы сможете обставить полностью на ваш вкус, сделав из нее, например, гостиную. А санузел у нас… вот, сами смотрите, будет размещен за гримеркой. Мне кажется, что довольно удачная получается планировка.

— Да вы что, издеваетесь надо мной? Я же просила санузел раздельный сделать!

— Нет, что вы! Просто… тут же еще никакая сантехника не установлена, и устанавливаем ее уже не мы. Так что второй санузел, который мы успели полностью подготовить для установки сантехники, просто перевезен к вам на предприятие, а потом его поставят за гардеробной и складом пленки. Так что… в целом, мы полностью завершим подготовку гостиной и прихожей в мае, а все остальное уже будет от вас зависеть.

— Ну да, конечно, я тут самая главная получаюсь. Сама по вашему предприятию бегаю и все делаю, потому что больше никто ничего не делает…

— У нас все же планы…

— А в планах что у вас записано?

— На этот год только гостиная, прихожая — в роли холла она будет работать только следующей зимой, когда мы достроим кабинет… то есть скорее даже к началу весны. И, если мы получим дополнительное финансирование, дополним все отдельной спальней. Да, по спальне у нас вопрос появился: мы проработали ваше предложение поставить на нее дополнительные тепловые экраны и в целом ни у кого возражений не возникло. Но вот относительно замены окон…

— Я думаю, что пока можно на этом не сосредотачиваться, а заменяемые окна отложить до изготовления второй спальни… А можно посмотреть на все это изнутри?

— Безусловно, только вам придется надеть вот такой костюм и эти тапочки.

Одеть «противопыльный» комбинезон поверх обычной одежды было нетрудно, ведь я, как и всегда, в брючном костюме в Реутов приехала. Но чтобы штанины при надевании комбинезона не задрались, мне пришлось сильно нагнуться…

— Ой! Да уж, хорошо, что я не успела внутрь залезть все осматривать…

— Вы не беспокойтесь, сейчас мы все уберем. А вам врача не вызвать?

— Не вызвать, я просто тут немного посижу и отдохну. Но если у вас в буфете найдется свежий лимон, то было бы неплохо мне его принести…

Спустя буквально пять минут какая-то женщина средних лет притащила мне лимон, а затем она с улыбкой (а Владимир Николаевич, похоже с ужасом) смотрела, как я его очистила на манер мандарина и с блаженной улыбкой на лице сожрала. Сразу видно: опытная женщина мне попалась: она еще поинтересовалась, хватит ли мне одного или за вторым сбегать.

Я, конечно, вообще не врач и даже биологию в школе проходила мимо — но кое до чего я и своим умищем дошла. Это насчет чучелки, точнее, насчет того, что она мне «подарила». А подарила она мне «нечеловеческую безэмоциональность», но я долго не понимала, как она это сделала. А потом поняла: ведь эмоции сильно завязаны на гормональный фон человека, и чучелка мне сильно прикрыла адреналиновый краник. И вообще все краники прикрыла — но ведь до конца их не закрыла, иначе бы я просто сдохла. Так что изредка у меня эмоции все же прорывались наружу — и они сильно проявились после того, как мне «Звезду» вручили. Все же до меня дошло, что страна-то меня по-настоящему ценит, и руководство не просто терпит мои выходки…

В испаноязычных странах люди несколько иначе, чем в СССР смотрят на определенные проявления жизни. А мальчик (какой-то инженер из Фрязино) потом обиделся из-за того, что я на него снова начала смотреть как на пустое место и вроде даже перевелся на завод диодов в Тобольск. Ну и плевать, а вот на последствия я плевать не собиралась. «Подключилась к себе через loopback», оценила собственное состояние, никаких критических изменений не заметила — и продолжила заниматься тем же, чем и раньше занималась. Разве что с большим остервенением продолжила.

«Один дома» в США бил все рекорды в прокате, с экранов фильм не сходил аж до конца марта — и денежек он принес ну очень большую кучу. А еще кучу почти такую же приносила запущенная Васей программа по производству (лицензионному, он все на откуп сторонним компаниям передавал) продажа световых мечей (их как раз в Тобольске делали, с зелеными и красными светодиодами, благодаря которым пластиковое лезвие четыре часа светилось от четырех вставленных в ручку батареек), игрушек, даже совершенно дурацких нарядов вроде пижам в виде Чуббаки. Ерунда — но эта ерунда приносила «Бете» очень даже весомые миллионы, которые с неземной скоростью (а что вы хотели-то от звездных совершенно войн) куда-то исчезали.

То есть исчезали они известно куда, просто путь к исчезновению денег был довольно извилистым. Вася все доллары, получаемые в Штатах от «Звездных войн» тратил на приобретение там самого современного оборудования для пищевой промышленности (большей частью для мясопереработки), продукты продавались аргентинцам за песо, выручка шла на закупку сырья для пищевых фабрик и заводов, шкуры отправлялись в Китай и там превращались в обувь, выручка от обуви направлялась на приобретение коров, который разделывались и мясо уплывало в тот же Китай (обрезки всякие) или в СССР, а Союзе мясо продавали уже