смерти отца, поскольку сам видел себя за границей. И она, похоже, решила, что мое возвращение ничего на сей счет не меняет.

Он снова вернулся ко мне, сел напротив и весь подался вперед.

— Я не отдам тебя ему, слышишь? Этому не бывать.

— Но ведь иначе бумаг не видать…

— Я выкупил их у стряпчего, — он усмехнулся, а я тихо охнула. — Нотариус Воронин оказался человеком практичным. Когда я предложил ему сумму вдвое больше той, что заплатила матушка, он сразу понял, что верность новому клиенту выгоднее. Более того, я вежливо предупредил его, что если все это всплывет на поверхность, сам он никак не выплывет вместе с моей маменькой.

Александр достал из внутреннего кармана сюртука сложенные листы бумаги и протянул мне. Я развернула их трясущимися руками. Отпускная грамота на крепостную девку Дарью и документы, подтверждающие, что я — мещанка Дарья Викторовна Никитина. Все законно, с печатями и подписями.

— Это... настоящие?

— Абсолютно. Матушка не рискнула подделывать документы. Они полностью настоящие, даже твое новое имя.

Я прижала бумаги к груди. Свобода. Настоящая свобода, о которой я так долго мечтала, была теперь в моих руках.

— Но Шаховский и твоя матушка... они не отступаются просто так, — тихо произнесла я, возвращаясь к реальности.

— Именно, — кивнул Александр. — Матушка не из тех, кто легко признает поражение. А Шаховский... он воспринял твой отказ как оскорбление. Таким людям нужна месть.

Александр потянулся ко мне, забрал бумаги и положил на столик рядом со мной, а после взял мои руки в свои.

— Дарья, у нас есть два пути. И я хочу, чтобы ты сама выбрала.

Его решимость при этих словах подсказывала, что выбор будет непрост.

— Первый вариант, — начал он, — ты уезжаешь с Фридрихом за границу. Он давно собирался в научную поездку по Европе. Во Франции, Швейцарии, Германии — везде есть учебные заведения, где ценят ум и не смотрят на происхождение. С твоими знаниями, с твоей головой... тебя примут где угодно, особенно с протекцией нужных людей. Фридрих поможет тебе устроиться и завести знакомства. Как вдова из России с твоими знаниями, ты сможешь начать новую жизнь там, где тебя никто не знает.

Вариант был заманчив и обещал уход разом от всех проблем разом. Это действительно казалось легким, простым и весьма безболезненным вариантом. Да, придется поучить языки, но это меньшая из бед, особенно, когда можно общаться на языке цифр.

Но тут же в душе отозвалось щемящей болью. Я смотрела в его глаза напротив. Решительные, сияющие. Теплые. И такие… родные.

— А ты? — вопрос сам сорвался с губ.

Его лицо на мгновение исказилось болью. Он отвел свой взор в сторону, явно готовый, что я спрошу об этом, но не готовый к тому, что придется ответить.

— Я останусь здесь, — отозвался тихо. И я понимала, что другого ответа быть не могло. — Кто-то должен разобраться с матушкой и Шаховским. Кто-то должен убедиться, что они не станут тебя преследовать.

— Но потом? Ты приедешь потом?

Он отпустил мои руки и отвернулся.

— Не знаю, Дарья. Я хотел бы сказать “да”, но не могу обещать то, в чем не уверен. У меня есть обязательства здесь, есть имение, которое требует присмотра.

Он помолчал и добавил тише:

— Есть еще Наташа. После всего, что я увидел... я не могу оставить ее с матушкой. Мне страшно представить, что она может использовать ее в каких-нибудь своих планах. Конечно, всегда можно устроить Наташу в какой-нибудь пансион, и, вероятно, я так и поступлю, когда она станет постарше, но сейчас она еще слишком мала. Пройдет несколько лет…

Я понимала его. В самом деле понимала. Долг перед сестрой, перед семьей... Это то, что делает Александра тем, кто он есть. Благородным, ответственным, готовым жертвовать своим счастьем ради других.

Он и со мной поступил так же. И готов был отпустить меня в новый большой мир, лишь бы я сумела отыскать свое место. Он не стал держать меня подле себя. Он разделял мои стремления и делал все, чтобы я была свободна на пути к ним.

Что это, если не проявление любви?

— А второй вариант? — спросила я, хотя сердце уже замирало в предчувствии.

Александр глубоко вдохнул и посмотрел мне прямо в глаза.

Его лицо сейчас не выражало эмоций, он был предельно собран и внимателен, но в глазах…

Ох, в них бушевала настоящая буря.

— Мы можем обвенчаться. Здесь и сейчас.

Воздух в легкий кончился разом.

— Что? — сиплый вопрос — все на что меня хватило.

Александр подался вперед, но не касался меня. Только ловил мой растерянный взгляд.

— Это только предложение, Даша. Отец Георгий, настоятель церкви Святой Екатерины, обвенчает нас без лишних вопросов. Он венчал моего отца и мать, крестил меня и Наташу. Я уже говорил с ним. Он знает меня и понимает, что я не стал бы просить его о подобном в иных обстоятельствах. Он сделает все по уму и совершенно законно. Только… только если ты сама этого хочешь и будешь согласна.

— Но... почему? — я все еще слышала эхом в своей голове его ответ. Все прочее смешалось в один хаотичный поток мысли. Это не укладывалось, хотя… Хотя ведь и было логичным.

Но я так долго отталкивала от себя эту мысль. Не хотела думать об этом вовсе, что теперь, когда предложение прозвучало вслух, я оказалась абсолютно сбита с толку.

— Почему я хочу на тебе жениться? — Александр улыбнулся, и его лицо словно осветилось изнутри. — Потому что я люблю тебя, Дарья. С того самого дня, как увидел тебя в своем кабинете, склонившуюся над чертежами. Быть может, даже чуточку раньше, когда ты принялась странно разговаривать со мной при первой нашей встрече. Любил, когда не хотел признаваться в этом даже самому себе. Любил, когда узнавал тебя ближе. И сейчас люблю еще сильнее. Твоя душа, твои стремления, твои мысли, все это восхищает меня. Я хочу вечно беречь тебя, мой свет. Беречь на твоем пути к мечте. Чтобы твои свободные крылья наливались силой и раскрывались все шире. Я не знаю, откуда ты пришла в мою жизнь, что с тобой приключилось, но судьба распорядилась именно так. Ты такая, какая есть. И я вижу тебя так же ясно, как и собственное отражение каждое утро.

Он опустился на