мере ее стремление оградиться меня от пагубной связи. Но, в конце концов, я глава рода. Я мужчина. И не позволю никому решать за себя. Это моя жизнь и моя ответственность. И пора бы матушке это понять.

На четвертый день пути я увидел наконец въездные ворота Петербурга. Город встретил меня шумом, суетой и серым небом. Желтые улицы, каменные мостовые. Пожалуй, я даже соскучился по ним за время своего пребывания в поместье. Хотя вместе с тем, не мог отметить, насколько здесь тяжелее дышится. Раньше я печалился по тому поводу, что придется отказаться от насыщенной городской жизни. Теперь же… Понимал, что размеренная тишь поместья бывает не менее сладкой.

Я остановился в гостинице «Севастополь» на Вознесенском проспекте — достаточно приличной, чтобы быть удобной, но не настолько роскошной, чтобы привлекать внимание или столкнуться с кем-то из высшего света. Комната на втором этаже с видом на внутренний двор полностью меня устраивала.

— Могу я оставить записку для господина Штейнберга, если он будет меня спрашивать? — поинтересовался я у портье, передавая ему оплату за три дня вперед.

— Разумеется, сударь. Как прикажете вас называть в записке?

— Просто «А.Н.» Он поймет.

Теперь оставалось только ждать. Я знал, что матушкина карета должна прибыть в Петербург аккурат завтра к вечеру. Фридрих обещал дать мне знать, как только они устроятся.

На вторую ночь после прибытия в Петербург, когда я уже собирался ложиться спать, раздался осторожный стук в дверь.

— Кто там? — спросил я, на всякий случай взяв со стола пистолет. Привычка от ночевок в неблагополучных местах за границей, научила меня быть осторожным.

— Это я, Фридрих.

Я быстро открыл дверь. Штайнберг выглядел взволнованным, волосы немного взлохмачены, а шляпу он и вовсе мял в руках.

— Входи скорее, — я затянул его в комнату и запер дверь. — Что случилось? Как Дарья?

Фридрих помотал головой, очевидно споря со своими же мыслями, нервно провел рукой по волосам.

— Худшие опасения подтвердились, Александр Николаевич. Твоя матушка задумала выдать Дарью замуж за Шаховского.

Я едва не вскипел на этом же самом месте. Перед глазами завертелась круговерть мыслей. И все стремились свестись к пистолету, рассвету на холме и двум решительным выстрелам.

Но мне требовалось сохранять холодный рассудок. И только усилием воли я заставил себя возобладать над собой.

— Все только что произошло, я прямо оттуда, — он говорил быстро и сбивчиво. — Твоя матушка действительно заказала документы на вольную для Дарьи и новую метрику на имя Дарьи Викторовны Никитиной. Дарья целый день ждала, когда ей их вручат...

— И? — я едва сдерживал нетерпение.

— И вечером ее позвали в кабинет Анны Павловны. Там были она, стряпчий с документами и... Шаховский тоже приехал.

Я сжал кулаки. Кивнул на два кресла у чайного столика. В ногах правды не было. И я бы вот-вот принялся мерить шагами комнату.

— Что было дальше? — спросил я, когда мы устроились.

— Анна Павловна объявила Дарье, что Шаховский хочет на ней жениться. В качестве приданого он берет участок земли из южного имения, а взамен соглашается не обращать внимания на ее происхождение и даже поддерживает историю с новыми документами.

— Невероятно, — прошептал я, пораженный наглостью этого мелкого человечишки. Полковник! Да он самая настоящая крыса! Воспользоваться положением дамы, шантажировать, еще и прибрать к рукам мои земли! А мать..? — Она все же сделала это. Поразительная недальновидность, матушка. Невероятно.

— Порой мне кажется, что вы не одной крови, Александр, — горько усмехнулся Фридрих.

— Скажем спасибо отцу, который рано отправил меня на учебу. Что еще?

— Они прямо сказали ей, что ежели она не согласится, то документы исчезнут, а вместо них появятся бумаги о том, что она беглая крепостная, которую ищут.

Я едва не вскочил, но в последний момент вцепился в подлокотник кресла, да так, что тот жалобно скрипнул.

— Право слово, я отправлю маменьку в монастырь.

— Еще не все, — Фридрих поднял руку. — Дарья отказалась. Наотрез. Это привело Шаховского в ярость, Анна Павловна при этом молчали. Они дали ей три дня на размышление.

Я прижал кулак ко рту, обдумывая услышанное.

— Три дня... Этого достаточно. Фридрих, ты видел эти документы? Они настоящие?

— Да, вполне, — кивнул Штайнберг. — Я успел разглядеть их, пока Анна Павловна отвлеклась. Вольная оформлена по всем правилам, с печатями. Новые документы тоже выглядят безупречно.

— Это хорошо, — я начал расхаживать по комнате. — Это даже лучше, чем я ожидал. Теперь нам нужно выкрасть эти бумаги...

— Или купить их у стряпчего, — задумчиво произнес Фридрих. — Он мне показался человеком, не слишком обремененным принципами. А деньги ты предложишь больше, чем твоя матушка.

— Ты прав, так будет даже проще, чем мы собирались сделать сперва, — я задумался. — Нужно найти этого человека. Ты знаешь, кто он?

— Сергей Петрович Воронин, нотариус средней руки. Но вхож в нужные круги.

— Отлично, — кивнул я. — Завтра же займусь им. А что Дарья? Как она?

Фридрих вздохнул.

— Держится, но ей страшно. Она ведь не знает, что ты здесь, что есть надежда. Для нее выбор простой: либо замуж за человека, которого она боится и презирает, либо каторга за подлог.

— Бедная моя девочка, — прошептал я, прикрывая глаза. — Фридрих, ты должен дать ей знать, что помощь близко. Не говори прямо обо мне, но намекни, чтобы она не теряла надежды. Я боюсь, что она может выдать себя и весь наш замысел. Или надумать себе лишнего о нашем дальнейшем плане.

— Конечно… — он кивнул и, наконец, положил шляпу на стол. — Конечно скажу. Но, думаешь… она согласится?

— Смею питать надежду, что да, — я не сдержал в словах мечтательных ноток. — Но в конце концов у нее будет выбор. Я не маменька.

 

Глава 38

 

Дарья

Я лежала на постели уже второй час кряду. Солнечный луч полз по лакированному паркету. Я наблюдала за ним с пустой отстраненностью. В голове моей, словно в чужой, покругу носились мысли.

Шаховский. Брак. Шантаж. Ловушка.

Да, я должна была думать о том, что все и приведет к чему-то подобному. И ведь подспудно понимала это. Но странное желание верить в чудо и в человеческую доброту превозобладало.

И вот теперь это.

Шаховский. Брак.