одно колено передо мной. А я продолжала молчать. В моей голове сейчас поселилась такая звенящая пустота, но в груди… Там не было места. Сердце мое наливалось тяжестью счастья.

— Я не хочу быть таким, как Шаховский или матушка. Я не хочу решать за тебя. Если ты выберешь первый путь, если уедешь с Фридрихом — я пойму. И буду молиться за твое счастье каждый день.

Его искренность трогала до глубины души. Но в его словах был и другой, неизбежный вывод.

— Но ведь… если я… если мы ступим на этот путь… Я должна буду вернуться в поместье. Бывшая крепостная, которую взял в жены барин, там этого уже не скроешь, там меня все знают. Тебя сживут со свету…

— Нет, — твердо сказал Александр и мотнул головой. — Ты можешь остаться в Петербурге, если захочешь. Я сниму для тебя квартиру, обеспечу всем необходимым, Фридрих тоже может остаться еще на какое-то время. Он познакомит тебя с нужными людьми как мою жену, мещанку Никитину. И я тоже смогу приезжать время от времени. Выбор за тобой. Я лишь хочу, чтобы ты была защищена юридически и морально. Как моя жена, ты будешь под защитой моего имени. Никто не посмеет тронуть тебя или угрожать тебе.

— А ты? Что будешь делать ты?

— Я увезу матушку обратно в имение. Там проще будет контролировать ее действия. Объясню ей всю серьезность ситуации. Что касается Шаховского...

Лицо его потемнело.

— С ним отдельный разговор. Но я разберусь и с ним. Поверь мне. Возможно, он забыл, с кем имеет дело. Но я сын своего отца, а методы Шаховского не всегда чисты. У меня есть на него управа.

Я смотрела на него — коленопреклоненного, открытого, предлагающего мне выбор. И понимала, что сердце мое уже выбрало.

— Я не хочу убегать, — тихо ответила я. — Не хочу прятаться за границей, боясь каждой тени за спиной. Я хочу остаться здесь, в России. И хочу быть с тобой.

— Дарья, — он взял мои руки в свои, — я не хочу, чтобы ты соглашалась только из чувства благодарности или из страха перед Шаховским.

— Нет, Саша, — я впервые назвала его так, и глаза его распахнулись от удивления. — Я соглашаюсь, потому что тоже люблю тебя. Я поняла это, когда думала, что больше никогда тебя не увижу.

Он поднялся и во взгляде его было столько нежности, что я едва могла смотреть на него.

— Ты уверена? — спросил он. — Подумай хорошо. Я не смогу быть рядом сразу после венчания. Мне придется уехать с матушкой, оставить тебя здесь.

— Я знаю, — кивнула я. — И понимаю. Ты поступаешь правильно. Забота о сестре, о матери, даже если она... не ценит этого — это то, что делает тебя тем, кого я люблю.

Он притянул меня к себе, объял своим теплом, своей силой.

— Тогда завтра вечером, — шепнул он. — Отец Георгий будет ждать нас в церкви в девять. Фридрих и Маша будут свидетелями. Никто больше не узнает, пока я не разберусь с матушкой.

— А потом? — спросила я.

— А потом мы будем вместе, — просто ответил он. — И никто уже не сможет нас разлучить.

Я прильнула к нему, слушая, как ровно бьется его сердце. Свобода и любовь — то, о чем я не смела даже мечтать, теперь были на расстоянии вытянутой руки.

— А сейчас тебе нужно вернуться, — сказал Александр, с явной неохотой отстраняясь. — Скоро Анна Павловна может заметить твое отсутствие. Маша ведь знает, что ты уехала ко мне?

— Да. Она помогла мне выйти из дома.

— Хорошо. Завтра она поможет тебе выбраться снова. Весь день веди себя как обычно. Не показывай, что что-то изменилось. И держи документы при себе на всякий случай.

Он достал из кармана маленький бархатный мешочек.

— Здесь деньги. Если что-то пойдет не так, если почувствуешь опасность — не жди. Бери извозчика и приезжай сюда. Я буду ждать. Если не найдешь меня — езжай к Фридриху, я записал его адрес.

Я взяла мешочек и записку с адресом и понятливо кивнула.

— Все будет хорошо, — уверенно ответила я. — Завтра в девять.

— Завтра в девять, — эхом отозвался он.

Мы стояли, не в силах отвести глаз друг от друга. Потом Александр медленно наклонился и поцеловал меня — нежно, словно боясь спугнуть. Я ответила, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь, всю благодарность, всю надежду на будущее.

Когда мы оторвались друг от друга, его глаза сияли так ярко, как если бы он разжег в себе силу настоящего солнца.

— До завтра, душа моя.

— До завтра... мой свет.

Я вышла из кабинета с легким сердцем и твердым шагом. Будущее больше не пугало меня. Теперь я знала — что бы ни случилось, я больше не одна. И никогда больше не буду одна.

 

Глава 39

 

Экипаж остановился за два дома от особняка Анны Павловны. По-прежнему скрываясь в тенях, я добралась до калитки для слуг на задворках.

Сердце все еще трепетало от воспоминаний о встрече с Александром, о его словах, о поцелуе… Теперь я была готова стерпеть все, только бы все скорее произошло. Это, конечно, не будет концом всех наших перипетий, скорее только началом. Но теперь я ощущала в себе силы и уверенность. Надежный тыл и при этом стена, за которой можно укрыться.

Но сейчас нужно было сосредоточиться. До завтрашнего вечера предстояло провести целый день под одной крышей с Анной Павловной, не выдав себя ни единым словом, ни взглядом.

А будучи окрыленной, это будет не так уж и просто. Играть я никогда не любила.

Впрочем… уже столько времени я живу в чужой личине. Быть может, и это дастся столь же легко.

У черного хода, как и обещала, меня ждала Маша.

— Хорошо, что вы вернулись, барышня, — прошептала она, впуская меня. — Все тихо, никто не заметил.

— Барыня не заходила ко мне?

— Нет, сидят с Фридрихом Карловичем в гостиной. Играют в карты.

Мы на цыпочках поднялись по лестнице. Как две аферистки мы замирали на каждой скрипящей половице и панически озирались. Но, когда, наконец, оказались в моей комнате, я с облегчением выдохнула.

— Ты так рискуешь, помогая мне,