Но детский мозг видит то, что хочет видеть, – говорю я ему, – и на самом деле ты мне совсем не нравишься.

Его дыхание остается ровным, пока он продолжает шагать ко мне.

– Мы только и делаем, что ссоримся, – указываю я. – Мы несовместимы.

Тошнота подступает к горлу от этих слов.

Он шепчет:

– Нет, несовместимы.

И делает еще один шаг ко мне.

Я вдыхаю, отступая, пока он надвигается.

Я сглатываю.

– Я ошибалась, считая тебя идеалом, которым ты никогда не был.

Он кивает.

Еще шаг.

Что теперь будет? Они идут за ним?

Что будет завтра? Он уедет домой в Дубай?

– Ты другой. – Я хмурю брови, чувствуя, как рыдание поднимается из груди. – Как призрак, то появляешься, то исчезаешь.

– Ага.

Я его не знаю. Не по–настоящему. Знала ли когда–нибудь?

– И я не думаю, что я тебе тоже особо нравлюсь. – Мой тон становится жестким. – Я для тебя ребенок.

Он наклоняет голову, не сводя с меня глаз. Он не отрывал их от меня с тех пор, как поймал несколько минут назад.

Хьюго собирается причинить ему боль? А если он, черт возьми, умрет?

– Я для тебя ребенок со своими детскими фантазиями, – говорю я ему.

Его затуманенный взгляд следует за каждым моим движением.

– О том, как ты спасаешь меня от дождя и везешь домой самой долгой дорогой, – признаюсь я. – О том, как ты напиваешься в стельку, больше не можешь сопротивляться и прижимаешь меня к стене в темном углу.

Его грудь тяжело вздымается, лицо искажено болью и отчаянием.

Я перестаю отступать.

– О том, как ты учишь меня кончать с мужчиной внутри.

Он приближается, обхватывает мое лицо одной рукой и прижимается открытым ртом к моему виску. Его горячие губы выжигают след на моей коже.

Я хочу его. Я всегда его хотела, и если что–то должно случиться, я хочу любить его хотя бы одну ночь. Я хочу, чтобы Лукас Морроу был у меня первым.

Скользнув руками по его груди к шее, я прижимаюсь к нему всем телом.

– Научи меня кончать, когда мужчина внутри меня, – шепчу я. – Всего один раз. Первый раз.

– Ох, блять, – стонет он, снова подхватывая меня на руки: одной рукой придерживая за ягодицы, а другой – за колено. Я впиваюсь в его губы, и волосы у меня на затылке встают дыбом от охватившего нас жара.

Всего один раз...

Отступая вместе со мной, он прижимает меня к двери машины моего брата.

Я едва могу дышать – он вжимается в меня, доминируя, глубоко проникая языком в мой рот, полностью подчиняя себе. Его язык задевает мой, посылая электрический разряд по всему телу, прямиком к клитору. Я вздрагиваю, хватая ртом воздух.

В его глазах вспыхивает огонь, он снова накрывает мои губы, его рычание отдается у меня в горле, когда он проникает между моих ног.

– Ах, – стону я.

Черт.

Я прерываю поцелуй и выворачиваю шею, чтобы посмотреть, не видят ли нас другие. Нам нельзя здесь находиться. Я буду слишком шумной.

Я не удивлюсь, если Ной и Фэрроу наблюдают за нами из леса, где они стоят на страже. Если только они не поубивали друг друга.

Не говоря уже о моих братьях и их детях где–то неподалеку…

Лукас снова притягивает мои губы к своим.

– Нам нужно уйти в другое место, – шепчу я между поцелуями.

Но он спускается поцелуями ниже, опускаясь на колени и прижимаясь ртом к моему животу через платье. Он стягивает мои трусики вниз по ногам.

О боже.

Подняв взгляд на меня, он задирает подол. Мои глаза расширяются, когда он накрывает меня ртом.

Его горячий язык прижимается к моему клитору, и он начинает посасывать его, отчего меня бросает в дрожь. Вцепившись в машину за спиной, я запрокидываю голову и закрываю глаза, чувствуя прохладу воздуха на верхней половине тела.

Все тревоги забыты, каждая клеточка кожи оживает, внизу живота нарастает жар.

– Не останавливайся, – умоляю я.

Он движется медленно, но сильно, кружит языком вокруг моего клитора, и моя улыбка почти превращается в слезы, потому что это так приятно. Он поднимает мою ногу и закидывает себе на плечо, впиваясь пальцами в мою плоть, а я не смотрю на него. Я не открываю глаза. Я просто чувствую. Чувствую его и наслаждаюсь этими поцелуями. Впервые.

Покачивая бедрами, я хватаю его за затылок, толкаясь в его рот, пока он то сосет, то лижет, покусывая клитор и целуя его. Он целует всё. Мои бедра, мою киску, и затем одним резким движением проникает языком внутрь меня.

Я вскрикиваю:

– О боже.

Не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся…

Я прижимаю его к себе, насаживаясь на его язык. Удовольствие нарастает, по моей коже струится жар, и я подаюсь к нему, стремясь к оргазму.

– Черт, – хнычу я. – Вылижи меня, пожалуйста.

Он выписывает круги языком, и я содрогаюсь от удовольствия, глядя на него.

– Лукас, – задыхаюсь я. – Лукас.

Я хватаю ртом воздух, оргазм разрывает меня на части, молния пронзает мои бедра, и все мое тело сотрясается, пока я цепляюсь за него, как за спасательный круг.

На мгновение мне становится плевать на всё. На братьев, которые нас ищут. На всех, кто может меня услышать.

Я просто хочу, чтобы он трахнул меня. Я хочу, чтобы он тоже это почувствовал.

Поднявшись, он разворачивает меня спиной к себе и стягивает платье до талии, его руки находят мою грудь, а губы касаются виска.

Его член упирается мне в ягодицы, и я больше не могу ждать. Я не хочу медленно. Повернув голову через плечо, я целую его, сминая его губы и пробуя его язык.

– Я любила тебя больше всех, – выдыхаю я, – а ты думаешь, что я знаю тебя меньше всех.

Его ладонь скользит по моему затылку, пальцы сжимаются в кулак на моих волосах.

– Ты заслуживаешь лучшего, чем я.

Я стону, снова приникая к его губам:

– Я знаю.

Он рывком распахивает дверцу своей машины, дергает рычаг, откидывает переднее сиденье и встречается со мной взглядом.

– Мои братья идут, – хриплю я, едва дыша.

Он качает головой:

– Плевать на них.

Я улыбаюсь. И в тот же миг я валюсь на заднее сиденье, когда он толкает меня, сгребая