развернулась к лестнице. Дверь открылась без единого звука, и в проёме, купаясь в тенях, стояла пугающе знакомая фигура.

Лорд-Жнец.

— Здравствуй, Виридия Солейс, — произнёс он низким голосом. Как и в прошлый раз, его фигуру скрывал массивный плащ с головы до пят. Разница была лишь в том, что теперь в его закованных в перчатки руках был её филлиум.

Вири замерла. Это было невозможно. Он был жнецом. Золотой шнур сильнее всего действовал при прямом контакте с кожей, но он работал и через одежду. Если только у Лорда-Жнеца не было такой же редкой невосприимчивости, как у неё и Рива, он никак не мог держать филлиум, не ощущая на себе его пагубного воздействия.

— Жаль, что ты не видишь сейчас своего лица, — в его голосе сквозило мрачное веселье, когда он насмешливо взмахнул оружием. — Если гадаешь, как я могу прикасаться к этому, то всё просто: оно когда-то принадлежало мне. А магия, в отличие от людей, верна. Но его украли давным-давно, вместе с кое-чем куда более ценным. Я поклялся, что однажды отомщу. Так что, когда я говорю, что получу от этого удовольствие, я имею в виду то, о чём ты даже не догадываешься.

Лишь покалывание элликсена стало для Вири предупреждением: филлиум магическим образом поднялся в воздух перед Лордом-Жнецом, завис, извиваясь, словно золотая змея…

И взорвался, превратившись в пыль.

— Нет! — вскрикнула Вири, с ужасом наблюдая, как сверкающие частицы грациозно оседают на грязный пол.

Её филлиум… филлиум её родителей…

— Какое наслаждение, — промурлыкал Лорд-Жнец. — Ты даже не представляешь, как долго я хотел это сделать.

Вири в неверии уставилась на золотую пыль. Глаза горело от боли потери и горя. Её оружие спасало ей жизнь бесчисленное количество раз с тех пор, как она стала охотником, и долгие годы служило её родителям до неё. И вот теперь оно уничтожено… у Лорда-Жнеца хватило силы, чтобы заставить магический артефакт рассыпаться…

Тело Вири начало бить дрожью — гремучая смесь ярости и страха. Она жестом велела бледной Джессалин отступить, и девочка метнулась к группе детей, съёжившихся за одним из каменных саркофагов. Только когда Джесси оказалась вне зоны поражения, Вири повернулась лицом к врагу. Её голос звучал твёрдо, как сталь:

— Ты заплатишь за это. Как и за всё остальное, что ты натворил.

Смертоносный смех.

— Заплачу? Я только что оказал тебе услугу. Кто-то должен был показать тебе, что ты живёшь в иллюзии, если всё ещё веришь, что у тебя есть хоть какой-то шанс остановить меня. — Он склонил голову в капюшоне набок, тени двинулись вместе с ним. — Хотя полагаю, мне стоит тебя поблагодарить. Ты была до боли предсказуема, что сделало мою задачу почти слишком лёгкой.

Вири яростно сверкнула на него глазами, не доставив ему удовольствия вопросом о том, что он имеет в виду.

Но он всё равно ответил.

— Ты правда думал, что я не знал о побеге твоего брата из его уютной маленькой тюрьмы? Что я не был в курсе его планов найти Хранителя и о том, как он собирался использовать свое магическое желание? Что я не подстроил всё так, чтобы Рив — о, так удачно! — узнал об опасности, которая последует за моей смертью? — насмешливый смешок. — Бедный Рив. Он сыграл мне на руку, когда разыскал тебя, а ты сделала именно то, чего я и ожидал, освободив его из Андерлока. Вы двое спасли мне жизнь — как я и знал. Так что, как я уже сказал, мне стоит тебя поблагодарить.

Вири ненавидела каждое его слово. Ненавидела его самого.

— Мы спасли тебя только потому, что были вынуждены, — прорычала она, испытывая отвращение от того, как легко ими с Ривом манипулировали. — Это не значит, что мы не собираемся тебя остановить.

— Чего ты до сих пор не поняла, так это того, что тебе не следует пытаться меня остановить. Я делаю всё это ради тебя, Виридия. Если ты до сих пор этого не осознала… — Лорд-Жнец покачал головой, словно разочарованный, хотя единственное, о чем могла думать Вири, — это то, что он безумен, если верит в подобную чушь. — Жаль. Но это мало что меняет, потому что одно лишь презрение тебе не поможет, а никто другой всё равно не успеет вмешаться — не за те восемь часов, что остались до прибытия Авроры.

Кровь отхлынула от лица Вири. Когда она уходила из башни Хранителя, был едва рассвет. Если до кометы осталось всего восемь часов, значит, она была без сознания гораздо дольше, чем думала.

— Но я также достаточно умён, чтобы не недооценивать тебя, — продолжил он, — что, к несчастью для тебя, означает, что я не могу рисковать и допускать какие-либо проблемы до наступления темноты. В конце концов, мы оба знаем, как ты мастерица выбираться из безвыходных ситуаций.

Вири нахмурилась.

— Ты обо мне ничего не знаешь. — Хотя в данном случае он был прав, и она была намерена доказать ему, насколько именно она «мастерица».

Ещё один мрачный смех:

— Думаешь, я не наблюдал за тобой все последние семь лет? Даже до того?

Дрожь пробежала по спине Вири при мысли о том, что он всё это время шпионил за ней. Но тут она уловила кое-что ещё из сказанного им.

— Если я для тебя такая угроза, почему я здесь? Почему ты держишь меня в живых? — Она была во власти жнеца, который вырубил её, но вместо того, чтобы причинить вред, они притащили её в этот затхлый склеп и бросили здесь. В любое другое время она бы благодарила судьбу. Но сейчас… здесь происходило что-то большее.

— Потому что, если сегодня ночью всё пойдёт не по плану, — ответил Лорд-Жнец, — то я всё-таки буду нуждаться в тебе.

— Что это значит…

— С меня хватит ответов на твои вопросы, — нетерпеливо бросил он. — Скоро увидимся, Виридия Солейс. Лучше отдохни перед тем, как начнётся всё самое интересное.

Отдых был последним, чем собиралась заниматься Вири. У неё оставалось восемь часов, и она планировала использовать каждую минуту, чтобы выбраться из собора, спасти детей и сделать так, чтобы Лорд-Жнец больше никогда никому не причинил вреда.

Но затем она поняла: его слова были не советом.

Это было предупреждение.

Потому что взмах его руки послал в её сторону волну элликсена, и второй раз за это утро она рухнула на землю, моментально провалившись в беспамятство.

33

Когда Вири очнулась во второй раз, она была уже не в подземном склепе, а в огромном сводчатом зале.