выкрикивать указания своим последователям, говоря им, что делать и как это делать, я был уже не их Магом-жрецом, а их Жрецом-жнецом.

Первым в истории Жрецом-жнецом.

Нет… первым Лордом-Жнецом.

Могущественный титул для могущественного лидера.

И я повел их за собой. Мои «последователи» — мои жнецы — последовали за мной, как всегда и делали, вбирая в себя магию. Собирая жатву магии.

Некогда угнетенные, теперь они стали угнетателями.

Маги не понимали, что происходит, даже когда начали падать под натиском огромного числа жнецов, их сила была украдена, их жизни угасли.

Но драконы — связанные драконы — они знали.

Зеранта знала.

Она прилетела за мной, крича в моем сознании, пока пикировала с горы. Прошли считанные минуты, но когда она приземлилась среди освещенных лунным светом гробниц, было уже слишком поздно.

Я зашел слишком далеко в своей жажде новой магии.

Мои «последователи» — мои жнецы — зашли слишком далеко.

А Зеранта… сила её элликсена… тот невероятный объём мощи внутри неё, исходящий, словно свет тысячи солнц…

У меня больше не было никакого контроля над собой. Всё, что я знал, — это жажда.

К тому времени, как я осознал, что происходит — что я вытягиваю силы из своей возлюбленной драконицы, что мои жнецы делают то же самое, что мы убиваем её —

В этот момент прибыли другие драконы, прилетевшие спасти своих магов. Они заставили меня и моих жнецов рассеяться.

Но Зеранта…

Драконам пришлось уносить её, её элликсен был почти полностью выпит, а её яркая синяя чешуя стала мертвенно-белой.

Она не сопротивлялась.

Почему она не сопротивлялась?

Наша связь разорвана. Я больше не чувствую её.

Я думаю, что я…

Я думаю, мы…

Я не знаю, жива ли она…

Маги идут за мной. Они считают, что я лишился рассудка, что магия Потока Святости развратила меня.

Возможно, так оно и есть.

Может, это случилось, когда я расколол первый обелиск, когда мощь Потока хлынула в меня, когда его ярость наполнила меня.

Возможно, Поток — причина моего голода, моего отчаяния, моей зависимости.

Может быть, он и управлял моими действиями сегодня ночью.

Или, может быть, это был просто я.

Маги к этому моменту уже должны были понять, что произошло, что сделал я, что сделали мои жнецы, и они наверняка объединились. Я не знаю, что они планируют и как собираются остановить нас, но Тефрин умна, и она… они…

Я не сдамся без боя.

Я не позволю им отнять это у меня, у моих жнецов, у нас.

Голод — он неумолим.

Мне нужно больше.

Они идут за мной. Идут за моими жнецами. Тефрин…

Они здесь.

32

— Вири.

— Вири, пожалуйста… ты должна очнуться.

— П-пожалуйста, Вири!

Вири простонала, её веки дрогнули и открылись. Голова пульсировала так яростно, что она чуть было снова не провалилась в забытье — и сделала бы это, если бы кто-то не тряс её, умоляя подняться.

Не просто «кто-то». Вири знала этот голос.

Она села, судорожно вздохнув, но ничего не увидела, испугавшись, что удар по голове лишил её зрения. Однако она заставила себя прищуриться сквозь боль, пока не смогла сфокусироваться, пробиваясь сквозь тьму затхлого помещения. Тусклый свет магических маячков открыл влажные стены, покрытые плесенью, и ряд белых каменных саркофагов, стоявших бок о бок — все они были треснувшими и полуразрушенными.

Желудок Вири сжался, когда она осознала, в каком тесном пространстве находится. Сырость воздуха подсказывала, что она в подземном склепе, а остаточное покалывание от защитных чар указывало на то, что она где-то под собором. Но она потратила лишь секунду, чтобы сориентироваться и заметить лестницу, ведущую к единственному выходу — деревянной двери, которая, несомненно, была заперта, — прежде чем её внимание полностью переключилось на ту, кто её разбудил.

Это была Джессалин.

— Слава Богам, ты не умерла, — всхлипнула девочка, обвивая шею Вири руками. Её трясло, а хватка была такой сильной, что оставляла синяки.

— Джесси, — выдохнула Вири, обнимая её не менее крепко. — Ты в порядке? Ты не ранена?

Джессалин помотала головой, прижавшись к плечу Вири, а затем немного отстранилась, чтобы показать своё опухшее от слёз лицо. Её карие глаза были широко распахнуты от страха, песочные волосы спутались, одежда была грязной, но, помимо неопрятного вида, казалось, за дни похищения она не пострадала физически.

— Они не обижают нас, — дрожа, подтвердила Джесси. — Жнецы… мы видим их, только когда они приносят еду и воду. Они даже не пытались вытягивать из нас силу.

Только тогда Вири заметила, что в комнате были и другие дети. Они испуганно выглядывали из-за каменных саркофагов и прятались в тенях по углам, все — в похожем плачевном состоянии.

— Ты пришла нас спасти? — дрожащим голосом спросила Джесси. — Мы вернёмся домой?

— Да, — твёрдо сказала Вири, не желая показывать, насколько ужасно их положение. Голова шла кругом — не только из-за травмы, но и из-за осознания того, что никто понятия не имеет, где она. Рив и Брэдан поймут, что что-то случилось, когда она не появится в лаборатории Уинтер, но у них не будет ни малейшей зацепки. Нужно думать, нужно придумать план, но, Боги, как же болит голова!

Сцепив зубы, чтобы не застонать от пульсирующей боли, Вири залезла в свой плащ и достала остатки целебной мази. Она густо намазала её на припухший висок и тихо выдохнула от облегчения, когда средство начало действовать почти мгновенно. Она быстро провела инвентаризацию оставшихся припасов Уинтер: «зингзест» и морфенин были израсходованы во время стычки у озера, а «импедипыль» она где-то потеряла — скорее всего, во время боя с чудовищем из щупалец. Однако у неё всё ещё оставался алый порошок, способный нейтрализовать усиленные способности любого жнеца, если на него попадёт, и она удостоверилась, что он лежит в легкодоступном месте.

Ощупав себя, Вири выругалась, осознав, что её последние два кинжала конфисковали. Но, по крайней мере, при ней всё ещё оставался филлиум и алый порошок. Она решила использовать их против любого, кто появится в склепе, чтобы дать детям шанс сбежать, пока она будет сдерживать преследователей.

Это был не самый лучший план, но всё же лучше, чем ничего, и она почувствовала, как уверенность возвращается к ней.

…Пока не взглянула на предплечье и не обнаружила, что филлиума там нет.

Её кровь застыла, когда она вспомнила, что сжимала его в руке в момент потери сознания. Это означало…

— Ищешь это?

Вири вздрогнула, ладонь обожгло болью, когда она вскочила на ноги и