Дикие чащобы, унося тело Наланы, на него напала банда скитальцев. Элим был этому только рад: гнев подстегивал его изрубить их всех! Но битва оказалась неожиданно жаркой, и его оттеснили от гвардейцев.

Пробираясь через заросли неподалеку от того места, где они нашли Налану, Элим набрел на пещеру. Вход в нее был «украшен» черепами и насаженными на пики звериными костями. Для Элима это выглядело как обычное жилище скитальца, но внутри обнаружились листы пергамента, сделанного, как оказалось, из человеческой кожи.

Одна такая кожа была растянута тут же, между двух деревянных столбов. Элим плохо знал человеческий язык – узнал пару слов от Наланы, – но смог разобрать написанное на коже. Это было Эхо Судьбы, нацарапанное кровью и припечатанное черным отпечатком руки, как и остальные обрывки. Это были слова людей, а не богов. Сестра нашла пророчество, изучила его, но боги с ней не говорили, что бы там ни показалось гвардейцам.

Эта сцена годами подпитывала его веру в то, что богов не существует: кем бы ни были существа, поддерживающие Валаниса и нашептавшие дикарям слова, творцами всего сущего они быть не могли. Свою находку Элим скрыл ото всех, не желая еще больше порочить имя сестры. Ему и так тяжело было убедить свой народ в том, что ее последние слова были предсмертным бредом, а не священным пророчеством.

Элим взглянул на стоявшую на столе шкатулку. Древние руны и эльфийские глифы запечатывали ее для всех, кроме него. Стоило коснуться крышки, как замок открылся, словно и вовсе не был заперт. Внутри лежал тот самый свернутый пергамент из Диких чащоб. Развернув его, Элим увидел все те же слова, все тот же черный отпечаток ладони в углу. Годами он скрывал ото всех этот свиток. Конечно, какой-то пергамент не мог доказать, что богов не существует, но само его существование превращало Налану из пророчицы в обычную бредящую девчонку.

Он быстро свернул свиток и сунул за пазуху. Пусть напоминает о том, что король Элим Севари сам творит судьбу, свою и своего народа, не полагаясь на каких-то там богов в небе.

– Мой повелитель… – позвал Варо от двери балкона.

Элим с усилием оторвал взгляд от пустого сундука.

– Все готово?

Варо выпрямился.

– Мы готовы, милорд. Снасти налажены, трюмы загружены. Воины на берегу, ждут вашей команды.

Король взглянул на небо, затем на своего главнокомандующего.

– Ты это видел?

Варо помедлил.

– Да, милорд. Мы все видели. Прекрасное явление природы, не более.

Элим улыбнулся, хоть и не верил ему.

– Ты принял мое виденье мира, Варо. Ты доверился мне. – Он сжал предплечье командующего. – И мы будем править Вердой как истинные боги. Единственные боги.

Варо бросил в комнату кристалл, открывая портал. Элим вошел во тьму и вышел на Опаловое побережье Айды. Сотни кораблей с голубыми и белыми парусами ждали в море, шесть тысяч эльфов выстроились на берегу, готовые отправляться. Элим в молчании окинул войско взглядом, любуясь безукоризненными воинами. Единственным звуком был шорох волн, набегавших на песок, да шелест листьев в лесу.

Элим обернулся к Варо.

– Представляя эту сцену, я всегда видел драконов…

– Пусть драконья стена и не открылась нам, мы все равно победим, милорд.

– Глядя на вымуштрованную тобой армию, я в этом не сомневаюсь. Когда Иллиан станет нашим и воцарится мир, я вернусь на Айду и открою секреты горы Гарганафан. Заберу яйца драконов, и великие змеи вновь воспарят над этими землями.

Элим понадеялся, что с ними вернется и Адиландра. Он устал заставлять себя не думать о ней.

Варо склонил голову.

– Мы сделаем Верду такой, какой она должна быть.

Элим прошелся по песку, глядя в глаза своим воинам.

– Боги – лишь миф! Мы, бессмертные, – истинные правители Верды!

Солдаты в ответ разразились воодушевленными криками.

– Сегодня мы поднимаем паруса, дабы создать для нашего народа новый мир! Мир, свободный от Валаниса и зла, что он принес. Мир, свободный от людей и их скверны! Эльфийский народ воспрянет! Мы принесем с собой мир и процветание!

Новые выкрики.

– В БОЙ! К ПОБЕДЕ!

Не переставая скандировать, воины начали свой марш к кораблям. Впервые в истории эльфы отправлялись на войну с человечеством…

Эпилог

Подтянувшись на руках, Фэйлен переползла через еще теплый труп монстра по острым камням. Все тело болело, каждый вдох давался с таким трудом, что она готова была вовсе перестать дышать. Вся израненная, эльфийка не могла даже исцелить себя: все оставшиеся силы она собирала ради одной цели.

Убить Алидира Ялатанила.

Глава Длани стоял на коленях в нескольких шагах от нее. Вскинув руки, он всеми силами удерживал тонны сталактитов, нависших над ним, грозя раздавить. Щит чистейшей магии посверкивал, касаясь обломков, и этот свет вел Фэйлен вперед.

Она не сразу смогла протиснуться в узкую щель между камнями, но усилие того стоило: Алидир, весь в поту и в крови, потрепанный не меньше, чем она, стоял перед ней, беззащитный. Его руки дрожали, он стиснул зубы, заметив ее, и Фэйлен понадеялась, что он разглядел ненависть в ее глазах.

За всю свою жизнь Фэйлен никогда не испытывала ненависти, но теперь, глядя на эльфа, убившего стольких, она поняла, что и для этого чувства в ее сердце есть место. С каждым дюймом, что она проползала, ярость ее становилась все сильнее. Годами она поддерживала Адиландру, считая, что эльфы выше этого. Но Алидир причинил слишком много страданий.

Собрав последние силы, она выпрямилась, встав на колени. Уйти, забрав с собой Алидира… «Прекрасная будет смерть», – подумала она. Их взгляды встретились в мерцающем свете щита. Оба понимали, что эта пещера станет их могилой.

– Если… – прохрипел Алидир. – Если убьешь меня… умрем оба…

Фэйлен взглянула на камни, грозящие похоронить их.

– Значит, так тому и быть.

Она жестоко усмехнулась, и на ладонях ее заполыхали два ярких голубых огня.

Об авторе

Писательская карьера Филипа началась как хобби: задавшись целью написать книгу, которую ему самому хотелось бы прочитать, он, работая медбратом скорой помощи, писал в перерывах между сменами.

Первый свой роман Филип опубликовал в 2016 году и вскоре начал работу над эпической фэнтези-сагой «Эхо Судьбы», немедленно попавшей в топ бестселлеров Амазона в четырех странах.

Живет Филип в Манчестере с женой и двумя детьми и, несмотря на то что уже стал одним из самых популярных авторов самиздата, верит, что все